Алексей Хохлов

Когда я узнал, что Нобелевская премия этого года по физиологии и медицине присуждена за исследования в области оптогенетики, меня не оставляло ощущение, что это слово я уже когда-то слышал. И вот недавно я вспомнил – так называлась одна из глав книги академика М.А.Островского и Т.Б.Фельдман «Общая и молекулярная физиология зрения», выпущенная к 270-летию МГУ: https://msupress.com/catalogue/books/book/obshchaya-i-molekulyarnaya-fiziologiya-zreniya/ Я курировал издание этой серии, и мы несколько раз разговаривали с Михаилом Аркадьевичем по этому поводу, а также по другим вопросам. Можно только позавидовать той физической форме, энергии и активности, которые демонстрирует 91-летний академик М.А.Островский. Он является признанным лидером исследований в области физиологии зрения в России, ученым с мировым именем. В этом месяце он выступил с лекцией «Глаз и Солнце» на Фестивале науки «Наука 0+». В последние годы основной фокус научных интересов Михаила Аркадьевича связан как раз с оптогенетикой. МА мне говорил, что заканчивает книгу воспоминаний, в которую он хотел бы включить не только воспоминания о научной карьере, но и о своей семье и детстве. Михаилу Аркадьевичу есть что вспомнить - его отец, Аркадий Ильич Островский был композитором, автором хорошей музыки к популярным песням 50-х – 60-х годов. Их продолжают исполнять и сейчас, а одна из них - «Пусть всегда будет солнце» - в этом году часто упоминалась и в общественном дискурсе. Но, пожалуй, наиболее драматический эпизод в жизни М.А.Островского пришелся на его детство. Михаил Аркадьевич – блокадник. Когда началась война, ему было шесть лет, и вплоть до июня 1943 года он находился в блокадном Ленинграде. На портале pcr.news в 2023 году опубликованы фрагменты воспоминаний М.А.Островского, которые я бы советовал прочитать. Последний раздел там как раз посвящен оптогенетике: https://pcr.news/history/academician_mikhail_ostrovsky/ Многие детали из детства и молодых лет Михаила Аркадьевича также очень интересны и передают дух эпохи. Приведу здесь впечатляющий эпизод: «Во время блокады почти половина нашей семьи — дедушка и бабушка первыми — умерли. В ту, самую страшную зиму сорок первого — сорок второго, меня отдали в детский сад. В детском саду была Нина Ивановна, воспитательница. Мне тети рассказывали, как она взяла саночки, привязала к ним бечевками маленький бидончик и пошла к нашим солдатам. А на углу нашей 5-й Советской и Суворовского проспекта стояла зенитная батарея. И, вот, Нина Ивановна доплелась с этими саночками до солдат и сказала им, что она воспитательница детского сада, дети голодают, и ей нужен спирт. И они наполнили ей этот бидончик спиртом. Она привезла его на этих саночках в детский сад, и потом каждый день давала нам по ложечке разведенного спирта – водки, фактически. А это калории! И ни один ребенок у нее не умер!».