«Старое тихвинское кладбище обступило эту могилу со всех сторон - как будто спрятало подальше от праздных глаз. Невысокая серая стела под развесистой березой, лаконичная черная табличка: "Живые, помните! Здесь дети ленинградцев, безжалостно убитые войной 14 октября 1941 г." Это был ясный, солнечный день, вспоминают тихвинские старожилы. На станции - уже привычное за первые месяцы войны и блокады столпотворение: стоят эшелоны с ранеными, рядом - цистерны с горючим, вагоны с боеприпасами, здесь же - поезд, на котором из осажденного Ленинграда везут на большую землю женщин и детей. У немцев - свои планы на Тихвин. Город нужен им, чтобы отсюда развить наступление в сторону Свири, соединиться там с финнами и окончательно отрезать Ленинград от мира. Поэтому Тихвин часто бомбят, в городке то и дело ловят лазутчиков. Так и 14 сентября - комсомольцы из числа новобранцев заметили, как из привокзального парка взмывают в небо сигнальные ракеты. Побежали ловить диверсантов - и не добежали. Взвыли сирены, но поздно: на вокзал, на станцию, на эшелоны с неба обрушился стальной шквал. Немецкие бомбардировщики заходили на цель снова и снова - пока станция не превратилась в гигантский огненный шар. Пылали цистерны с нефтью, рвались боеприпасы, кричали и хрипели раненые и обожженные люди. Первыми на станцию примчались подразделения НКВД - и погибли в стремительно набиравшем силу пожаре. Куски металла и фрагменты человеческих тел долетали до центра Тихвина. Станция горела еще сутки, прежде чем к ней вообще хоть кто-то смог приблизиться. Потом началась скорбная процедура похорон. Подводы с телами нескончаемой вереницей тянулись к городскому кладбищу. Погибших было столько, что их даже не считали...»