Первый Харьковский

⬆️⬆️⬆️Будущую самостийную Украину Коновалец видел чем-то средним между фашистской Италией и нацистской Германией Когда в Веймарской Германии усилились правые радикалы, Коновалец сделал ставку на Берлин, прекратив переговоры с другими спецслужбами. Во-первых, он объективно оценивал высокий экономический, разведывательный и военный потенциал Германии. Во-вторых, его устраивало, что лидер национал-социалистической партии Адольф Гитлер в каждом выступлении демонстрировал агрессивное неприятие России и большевиков. Было очевидно, что фюрер вряд ли способен на компромисс с Москвой. «Счастливое начало 1933 года создало условия, при которых наша освободительная акция набирает все большие обороты и силы. Время проверило нашу дружбу и сотрудничество с немцами, а проверив, показало, что, несмотря на многократные соблазны примириться с поляками, мы выбрали единственно правильную ориентацию», – писал Коновалец своему единомышленнику, предстоятелю Украинской грекокатолической церкви Андрею Шептицкому, когда нацисты пришли к власти в Германии. Будущую самостийную Украину Коновалец видел чем-то средним между фашистской Италией и нацистской Германией. Он не без основания считал себя главным кандидатом в украинские фюреры. Устав ОУН, в котором декларировались проведение съезда каждые два года, отчеты руководства перед участниками движения и избрание «проводника», то есть вождя, стал фикцией. Коновалец единолично распоряжался казной организации и привлекал к руководству только самых преданных людей, таких как Андрей Мельник и Емельян Сеник-Грибовский (оба ветераны австрийской армии). Недовольных просто изгоняли из движения. В 1934 году ОУН перенесла свою резиденцию в Берлин, и с тех пор украинские боевики проходили обучение вместе с немецкими диверсантами. В случае нападения Германии на Польшу и СССР Коновалец надеялся возглавить оккупационную администрацию в Киеве, Харькове или Львове. Вряд ли столь ушлый политик всерьез верил, что нацисты предоставят Украине хотя бы видимость суверенитета. Однако своим сторонникам он разъяснял тактику именно так: вместе с войсками рейха разгромим Польшу и Советы и получим «великую Украину» от Карпат до Кубани. И только в конфиденциальных беседах признавался, что рассчитывает превратиться во влиятельного чиновника в будущей немецкой администрации. Коновалец, укрепляя авторитет среди сподвижников, преувеличивал доверительность своих отношений с Гитлером. Скорее всего, фюрер не давал «пану Евгену» длинных аудиенций, им занимались деятели помельче. В своей карманной газете «На сторожi» Коновалец опубликовал статью «Гитлер и украинское дело», в которой призывал единомышленников «стать густым казацким строем» на стороне главы немецких нацистов. ОУН с момента своего возникновения являлась террористической организацией. Ее лидер еще с петлюровских времен считал наиболее эффективной политической программой тактику запугивания. Самыми уважаемыми и высокооплачиваемыми людьми в создаваемой им системе были боевики, способные на кровавые и рискованные диверсии, решения о которых Коновалец принимал лично. Среди громких акций украинских националистов – налет на советское консульство во Львове в октябре 1933 года, когда погиб дипломат Андрей Майлов, и убийства нескольких крупных польских чиновников, включая министра внутренних дел Бронислава Перацкого, которого застрелили в июне 1934-го. Эти зверские преступления повышали престиж оуновских головорезов в глазах немецких кураторов. Боевики Коновальца пользовались несогласованностью в работе польской и советской разведок, а после того, как в Германии пришли к власти нацисты, недостатка в денежных средствах на подобные операции у них не было. Правда, в кругу украинских националистов у ГПУ еще со времен Гражданской войны всегда имелись свои люди. Переиграть Лубянку в тайном противостоянии хлопцы Коновальца не могли. Самыми уважаемыми и высокооплачиваемыми людьми в системе, которую создал Коновалец, были боевики, способные на кровавые и рискованные диверсии У чекистов был надежный агент и в близком окружении Коновальца – Василь Лебедь, тоже выходец из украинских легионеров австро-венгерской армии. Его завербовали еще в 1920 году. Через него и решили действовать разведчики, получившие задание устранить руководителя террористической организации. Разработкой операции занялись начальник Иностранного отдела НКВД Абрам Слуцкий и его заместитель Сергей Шпигельглас. Внедриться в окружение лидера ОУН поручили молодому разведчику Павлу Судоплатову. Сотрудник харьковского ОГПУ, он родился в Мелитополе, с детства свободно говорил и читал по-украински. Но чекисты шли на риск. В годы Гражданской войны Судоплатов сражался с петлюровцами – и в Европе, в «украинском зарубежье», вполне мог нарваться на старых знакомых. Задание осложнялось тем, что незадолго до этого оуновцы разоблачили одного из главных своих функционеров – Романа Барановского, который много лет работал на польскую разведку. Инцидент усилил подозрительность Коновальца и его сподвижников. Впрочем, они и раньше старались соблюдать осторожность, особенно после того как в мае 1926-го в Париже бывший анархист Самуил Шварцбард застрелил Петлюру – единственного человека в украинском национальном движении, к которому Коновалец испытывал нечто вроде уважения. Лебедь представил Судоплатова патрону как своего племянника Павлуся Валюха. Неимоверно трудная задача – войти в доверие к Коновальцу, окруженному зубрами контрразведки. Здесь требовалась тонкая работа. У Судоплатова опыта двойной игры в то время почти не было, но он показал себя как прирожденный разведчик, обладавший даром перевоплощения. Наивно было бы полагать, что Коновалец не проверял Лебедя и Судоплатова, не отчитывался о своих новых связях перед немецкими кураторами. И тем не менее молодой чекист переиграл зубров, прошел все круги «оперативного аудита», после чего даже некоторое время учился в гитлеровской партийной школе в Лейпциге, где штудировали откровения фюрера видные активисты ОУН. Коновалец приблизил его к себе. Судоплатов вспоминал об их совместном паломничестве на парижское кладбище Монпарнас: «Мы… остановились перед скромным надгробием на могиле Петлюры. Коновалец перекрестился – я последовал его примеру. Некоторое время мы стояли молча, затем я вытащил из кармана носовой платок и завернул в него горсть земли с могилы. – Что ты делаешь?! – воскликнул Коновалец. – Эту землю с могилы Петлюры отвезу на Украину, – ответил я, – мы в его память посадим дерево и будем за ним ухаживать. Коновалец был в восторге. Он обнял меня, поцеловал и горячо похвалил за прекрасную идею». Дело, конечно, не только в сентиментальных чувствах. Для Коновальца «Павлусь» был образцом «простого украинца», который, рискуя жизнью, связал свою судьбу с националистическим движением. От него он узнавал, чем живет Советская Украина. Коновалец считал, что будущее именно за такими людьми – волевыми, хитрыми, не слишком интеллектуальными. Таким и представлял себя разведчик перед оуновцами. К тому же Судоплатов умело играл на противоречиях, возникавших между главой ОУН и молодой порослью украинского национализма. Он докладывал Коновальцу о тех, кто вел разговоры о финансовых злоупотреблениях в организации, кто считал, что лидер постарел и его пора сменить. Говорливых наказывали, а «Павлусь» уже сопровождал патрона в инспекционных поездках по Франции и Австрии. Коновалец даже назначил Судоплатова своим полномочным представителем на «оккупированной большевиками» Украине, посвятив в секретные планы организации: ее члены готовили несколько громких терактов в Киеве и Харькове. Планировалась и интервенция в западные области Украинской ССР, для чего при ОУН формировались группы боевиков… Внедрение прошло успешно. «Павлусь» жил в СССР, вел подпольную работу «на ОУН». Он устроился радистом на торговое судно «Шилка», что давало возможность регулярно наведываться в Европу. Пришла пора планировать устранение. Судоплатов заметил, что, где бы он ни встречался с Коновальцем, тот всегда покупал дорогие шоколадные конфеты. Вождь националистов питал к ним пристрастие. На этом и сыграли разведчики. ⬇️⬇️⬇️