Держать Курс

Касательно молодого офицерства в Японии я бы хотел добавить ещё кое-что. Согласно традиционному левому представлению, правые защищают интересы элит, а левые — соответственно, интересы народа. Марксисты, конечно, не совсем согласятся с такой формулировкой и заявят, что интересы народа защищают исключительно они, а все остальные либо враги (правые), либо предатели (другие левые). Я бы, правда, добавил к этому, что даже не все марксисты защищают интересы народа, а только Ленин (все остальные марксисты — предатели). Но вот в случае с Японией мы имеем дело как раз с тем примером, который нарушает традиционное левое представление о реальности. Потому что пресловутые молодые офицеры, которых обычно отождествляют с ультраправым национализмом, милитаризмом и даже фашизмом, на самом деле черпали свои идеи из самых что ни на есть низов японского общества. Я уже говорил об этом, но повторюсь ещё разок. Мало того что молодые офицеры сами были выходцами далеко не из богатых семей, они ещё и значительную часть жизни проводили рядом со своими солдатами. Свои представления о реальности молодые офицеры формировали именно через взаимодействие с наиболее бедными японцами — простыми солдатами, выходцами из крестьянских семей. Само убеждение в том, что в Японии всё плохо и что её необходимо «реставрировать», родилось из представления о том, что японская деревня умирает, а процветающие крупный бизнес, парламент и гражданские политики — всё это чужеродные элементы, привезённые национал-предателями из-за океана. За всю свою историю, в отличие от итальянских и немецких товарищей, молодые офицеры так и не запятнали свою репутацию тесным взаимодействием с теми корпорациями, которые сами же критиковали. Конечно, определённое взаимодействие имело место в случае с Ниссан, но, повторюсь, большой роли оно не играло и с точки зрения простого народа вполне могло выглядеть простительным. Потому что убийство директора дзайбацу Мицуи говорило об их отношении к корпорациям и банкам намного больше, чем копейки полученные от Ниссан. Более того, эти ребята, преисполненные романтики и героизма, искренне презирали собственные военные элиты. Опять же, это не выражалось в ненависти ко всем вообще. Просто среди них было распространено убеждение, что высшее начальство, штабисты и руководители министерств не знают настоящей армии, не знают жизни и не знают тягот войны. Они сидят где-то далеко, ковыряются в своих бумажках в уютных кабинетах и отдают приказы тем, кого даже не знают. В этом отношении молодые офицеры смотрели на своё начальство с моральным снисхождением. Доходило даже до того, что они сознательно отказывались от продвижения по карьерной лестнице, если оно грозило «отрывом от простого народа». Потому что это не по-людски, а по-бюрократически, а по-бюрократически жить они не хотели. В общем, всё это довольно показательно с точки зрения всевозможных теорий империализма, национализма и эксплуатации. Потому что реальность показывает, что быть «за народ» можно по-разному — и сам народ тоже хочет жить по-разному. Кому-то хочется социальных пособий, а кому-то — земельный участок побольше. Кто-то хочет мира, а кто-то не против и повоевать. Нет никакой универсальной социальной линейки, которая позволила бы заранее определить, какая политическая сила выступает за большинство, а какая — за меньшинство, кто представляет прогресс, а кто — реакцию. Все эти «лево» и «право» — просто инструменты, которые общество поочерёдно достаёт для корректировки собственного развития. Нет никаких идеологий, знаний или приёмов, которые сами по себе, ещё до совершённых вами действий, сделают вас лучше других. И как бы наши дорогие левые себя ни называли, дел они могут натворить, и уже натворили, столько, что их вполне можно поставить в один ряд со многими правыми, которые натворили не меньше.