Держать Курс

Коль уж мы вернулись к теме Японии, мне есть что сказать. В 1930-е годы Японию захлестнула волна политических покушений и убийств, кульминацией которой стало восстание 1936 года. Главными бунтарями всей этой движухи выступали молодые офицеры, как правило полевые командиры в звании лейтенантов и капитанов, не выше. Часто движение молодых офицеров в Японии сравнивают с фашистским движением, так как их идеология была смесью антикапитализма и антикоммунизма. Причем антикапитализм не был каким-то карикатурным. В 1932 году этими ребятами был убит генеральный директор дзайбацу Мицуи Дан Такума. Сама идея свободного капитализма представлялась молодым офицерам вопиющей несправедливостью. Я же хочу рассказать вам о социально-экономических причинах всего этого безобразия. В общем, их можно свести к тому эффекту, который Первая мировая война оказала на японское общество и особенно на его армию. Японцы не участвовали в тотальной войне, но при этом пожали плоды освободившихся азиатских рынков сбыта и новой волны индустриализации. Первое убедило японских военных, что старая военная организация, сложившаяся в эпоху реставрации Мэйдзи, больше не подходит. Старые военные элиты просто не умели воевать по-индустриальному, так как душой и сердцем принадлежали к аристократическому, а не промышленному военному сословию. Для них война — это подвиги на поле боя, боевой дух солдат, личное присутствие командиров на передовой, а не бюрократическая работа в тылу. Второе, то есть новая волна индустриализации, привело к росту корпораций, разорению крестьянства и расширению партийной власти в городах. В общем, сразу после Первой мировой войны выпускники Императорской военной академии — военная элита страны — во главе с Нагатой Тэцудзаном создают кружки за обновление армии. Сразу скажу, что Нагата не принадлежал к движению молодых офицеров, а был их оппонентом. В 1935 году его как раз за эту оппозицию и убьют. Так вот, новое движение было строго пробюрократическим. Никакого насилия оно не подразумевало. Идея была в том, чтобы турнуть со всех важных должностей старую военную элиту времен XIX века. Но тут Нагату и его товарищей стали подпирать более молодые офицеры, которые не верили в административные рокировки. Причина была сугубо бюрократической и даже по-настоящему классовой. Дело в том, что молодые офицеры, как уже говорилось, зачастую были ребятами простыми. Они никаких академий не кончали. Соответственно, вход в военную элиту был для них закрыт. Лейтенант, капитан, может быть, полковник при удачном стечении обстоятельств — вот, в общем-то, и весь карьерный потолок. Но все это не давало им возможности формировать облик японской армии согласно собственным представлениям. Не говоря уже о более приземленных вещах вроде личного авторитета и размера зарплаты. В то же время молодые офицеры были тесно связаны с простыми солдатами. А те зачастую были выходцами из простых крестьянских семей. Вместе они сидели в окопах, вместе проводили большую часть своей военной жизни. Так молодые офицеры постепенно проникались разговорами о бедности деревни, о разорении крестьянства, о долгах, о богатеющих банках. Таким образом, в молодом офицерстве слились две тенденции: ненависть к элитам из-за того, что вход туда был для них закрыт, и ненависть к корпорациям, которые богатели за счет бедствий крестьянства. Однако самих по себе этих двух факторов еще недостаточно. И тут мы возвращаемся к тому, что сами элиты говорили о необходимости перемен в армии. Первая мировая война и осознание того, какой будет будущая война, породили повсеместное ощущение, что армию необходимо менять. А вот бедствия крестьян и отсутствие социальных лифтов для части офицерского корпуса уже породили специфическое представление о том, как именно должны происходить эти перемены и кто должен их возглавить. Высшее начальство во главе с генералом Нагатой (а позже во главе с генералом Хидеки Тодзё) хотело все делать самостоятельно и постепенно. Они уже были наверху, поэтому им нужно было просто заменить старые кадры на новые, обновить процедуры, институты и так далее. Для средних армейских слоев этот путь был закрыт. Они не могли попасть наверх и реорганизовать армию согласно своим представлениям. Поэтому насилие во имя императора стало своего рода обходной дорожкой, которая позволяла сместить военные элиты в условиях, когда административным путем добиться этого было невозможно. Что интересно, пресловутая Кодоха, возглавляемая генералом Араки, которая тоже отождествляла себя с имперским путем, реформами и особенно Маньчжурией, не играла большой роли в противостоянии с Тосэйхой (административными элитами). Обычно пишут, что вот была Кодоха, была Тосэйха и в итоге Тосэйха победила. На деле же противостояние шло скорее между Тосэйхой и молодыми офицерами. Кодоха же была частью военной элиты, которая почему-то не примкнула к Тосэйхе и, по сути, просто спекулировала на молодом офицерстве, чтобы занять более выгодные позиции в армии. Что касается участия бизнеса во всем этом безобразии, то оно было второстепенным. Да, молодых офицеров поддерживали представители новых военных корпораций вроде Хитачи и Ниссан, появившихся во время Первой мировой войны. Но их поддержка была незначительной. В том смысле, что ее наличие или отсутствие не сильно влияло на сам конфликт между молодыми офицерами и военными элитами. Да, конечно, старые корпорации вроде Мицуи, Мицубиси и Сумитомо поддерживали Тосэйху. Но это была негласная поддержка в духе нас все устраивает, мы никаких революций не хотим. В общем, восстание 1936 года не было ни фашистским восстанием, ни отражением противостояния корпораций, как я утверждал в ролике про Японию ранее. Это было отражение конфликта внутри самой японской армии за право реформировать общество в условиях, когда необходимость реформ этого общества признавалась практически всеми. Первая мировая война донесла до японцев простую мысль — армию надо перестраивать в соответствии с требованиями индустриальной эпохи. Дальше встал вопрос о том, кто и как будет ее менять. Победили сторонники постепенных административных преобразований. Как бы все понимали, что в 30-е годы, когда уже по уши залезли в Маньчжурию, никаких революций, восстаний и протестов больше не надо. После 1936 года среди военных элит возник своего рода консенсус в отношении движения молодых офицеров — с ним надо кончать. И с ним покончили.