kavkaz_leakbez

В Ингушетии вновь вспомнили о «чёрных копателях» Совпадение — или подготовка к торгу с Центром? В Ингушетии неожиданно актуализировалась тема «чёрных копателей», расхищающих археологические артефакты и объекты башенной архитектуры. Власти и профильные госструктуры заявили о консолидации усилий: научные институты, комитет по охране культурного наследия, музей-заповедник и Археологический центр им. Крупнова формируют «единое экспертное пространство», обсуждают паспортизацию объектов, их включение в госреестр и новые меры противодействия незаконным раскопкам. Звучит правильно. Но слишком уж знакомо. Тема чёрных копателей в Ингушетии — не новая. О ней говорили и пять, и десять лет назад. В 2010-х фиксировались случаи мародёрских раскопок в Джейрахском районе, вывоз артефактов, повреждение склепов и башенных комплексов. Тогда тоже проводились совещания, круглые столы, звучали предложения усилить охрану и ужесточить ответственность. Однако системного результата это не дало: проблема то «затихала», то всплывала вновь — обычно синхронно с реставрационными работами или очередными федеральными программами по сохранению культурного наследия. Почему же вопрос резко актуализировался именно сейчас? Ответ, похоже, лежит не только в археологии, но и в бюджетной арифметике. У Ингушетии традиционно нет собственных ресурсов для масштабных программ — республика живёт на дотациях. Любая новая «угроза» автоматически превращается в потенциальную статью дополнительных расходов, которые, разумеется, должны быть просубсидированы из федерального бюджета. Логика проста: сначала — публичное стенание, затем — формирование экспертной повестки, после — обоснование необходимости финансирования. Сейчас время «разбрасывать камни»: говорить о мародёрах, утрате наследия, срочности мер. Ближе к осени, когда начнётся активная фаза формирования бюджета на 2027 год, наступит время эти камни «собирать» — в виде заявок, программ и цифр. Отдельный вопрос — где же меценаты? Ещё 2–3 года назад на фоне тем сохранения ингушских могил, памятников и культурных объектов активно фигурировал бизнесмен ингушского происхождения Михаил Гуцериев. Он охотно демонстрировал заботу о национальном наследии, поддерживал проекты, появлялся в публичном поле как «ответственный покровитель». Однако интерес к культурной повестке резко сошёл на нет ровно в тот момент, когда стало очевидно: за инвестиции и символическую «заботу» ему не светит ни кресло сенатора, ни мандат депутата Госдумы, ни, тем более, перспектива продвижения сына на пост главы Ингушетии. Гуцериевы схлынули — тихо и без объяснений. Ингушетия осталась без собственного «официального олигарха», в отличие от, например, соседнего Дагестана с титульным Сулейманом Керимовым. А значит, единственным адресатом просьб о деньгах вновь становится Москва. Что остаётся делать главе республики Махмуд-Али Калиматову? Проявлять заботу. Подчёркивать угрозы. Формировать повестку. И — готовить почву для обращения в Центр: мол, ситуация обострилась, чёрные копатели активизировались, культурное наследие под угрозой, нужны срочные меры и соответствующее финансирование. Сколько именно денег будет запрошено — пока неизвестно. Но практика показывает: подобные кампании редко ограничиваются круглыми столами и декларациями. Вопрос лишь в том, дойдёт ли дело на этот раз до реальной защиты памятников — или всё вновь закончится освоением средств и очередным «возвращением проблемы» через несколько лет. В Ингушетии это уже проходили.