Дмитрий Глуховский, “Регистрация” (авторский файл, 2026 г.) Все прочитали, и я прочитал. Да и вы прочтете, наверное. Как верно подметил Кашин, “Регистрация” - это авантюрный роман, “12 стульев” наоборот, где охотятся не за брильянтами, а за солдатскими гробовыми. Но “12 стульев” - солнечный, сочащийся молодостью и надеждами текст, а у Глуховского всё инвертировано, ползунки мрака переведены в самое крайнее положение. Все, кто доёбывался до ДГ с картохой, макарами и жужжалкой, не заметили главного - в целом текст выстроен очень крепко, рукою сценариста-профи. Саспенс ДГ возводит идеально (и это действительно саспенс - сцену бракосочетания с полутрупом я не смог одолеть с первого раза, откладывал, переходя к следующей строке лишь после паузы), по восходящей спирали, сцена за сценой. Именно за это вы любите новые сериалы, не так ли? Чтобы вас взяли за подбородок и протащили по краю ужаса, чтобы трепетало сытое сердце. Но в случае “Регистрации” вас не просто оставят на краю, но еще и дадут хорошенького пинка, чтобы вы не задерживались в ненужном балансировании. Никаких арок, кроме отрицательных, герои не проходят. В карнавале страдающих мразей победителей и преображенных нет. Успел срулить только безногий Саша, тоже изгваздавшийся во зле, но изгваздавшийся невинно, будто и не по своей воле. Остальных героев “Регистрации” разматывает по полной. В беспросветной нефтяной черноте ничего доброе зародиться просто не может. Подобное ощущение было и от “Текста”, тоже ладно скроенного и тоже беспросветного. Манипулятивна ли “Регистрация”? Безусловно. Талантлива? Нет, но крепко собрана, это не талант, а ремесло. Правдива ли она? Вероятно, но это правда без надежды. Нет, не так. О какой правде вообще может идти речь, если мы говорим о художественном произведении? В перестроечных фильмах и книжках глумились, например, бандиты, страдали оставшиеся не у дел бывшие научные сотрудники, красовались путаны. Это не было правдой? Было, без дистанции. Что на улицах - то и на телеэкранах страны. Но народ всё быстро просёк и к такой правде не прилип, стал называть ее “чернухой”. Глуховский тоже работает без дистанции. Персонажи “Регистрации” - те же шаблонные фигуры, только уже не “путаны”, а “работницы массажных салонов”, “московские интеллигенты”, жрущие своих детей провинциальные свиноматки. Просмотрел я этот сериал вовлечённо, переживал, волей мастера, за картонные фигурки, но пересматривать его не буду. Хочется написать, что мир де состоит не только из зла и страшных в своей ограниченности людей, есть же закаты, рассветы, прогулки по горам, не только оторванные ноги. Но нет. В рамках того объема, что два года выстраивал ДГ, есть только черный экран и блуждающие за ним тени. Или он выключен, и это наши отражения? Дочитал, вышел, оглоушенный, в желтый химический закат. В семь вечера у остановки необыкновенная толчея, злые люди перемешаны с людьми пьяными. Меня тут же толкнули, куда-то оттеснили, нашипели в магазине, плюнули под ноги, посигналили, чтобы быстрее двигался на переходе. Все - нервные, готовые немедленно вступить в конфликт. Свойство сильных (и черных в том числе) произведений в том, что они отчасти формируют реальность. Я не перекладываю ответственность и не пытаюсь прилепить конец к началу, но лечить гнойную рану дополнительным вливанием гноя мне не кажется правильным. Мир сложнее карикатуры, и эту сложность следует пестовать и любить, делая то, что сложно, не вынося быстрых, возникающих почти сразу вердиктов, не принимая быстрых решений. Всё это, конечно, в пору большой беды звучит смехотворно, но уж не смешнее, чем Татьяна, снимающая говяжью пенку с бульона, и не картонный замглавврача, просящий у Царевой “единичку”.