Cogito ergo sum (канал архиепископа Саввы)

Любопытная статья появилась по поводу регулярно, особенно в начале Великого поста, к Пасхе и после Рождества, всплывающей в СМИ темы «а сколько на самом деле дивизий прихожан в Русской Православной Церкви». Автор — Юрий Пыльцын — довольно остроумно поправляет медийную статистику. К его аргументам добавлю такой. Нам долго озвучивали мантру: у нас Церковь пожилых людей. Они, конечно же, в Церкви есть! Но… ведь года проходят… те, кто пожилые, неизбежно со временем уходят в мир иной… и как-то не сказать, что совокупность прихожан переходит из стадии «пожилые» в стадию «дряхлые». Да и не сказать, что храмы сильно пустеют, разве что прихожане расходятся по разным храмам, число которых возросло… сильно — наверное, всё-таки, быстрее числа частых прихожан. Кроме того, автор отмечает, что медийная статистика не учитывает значительное числе тех, кто всё активнее ведут церковную и личную духовную жизнь — да, на самых разных уровнях приближения, но ведут же, устремляются. К слову сказать, именно таково общее ощущение многих моих знакомых священнослужителей (и моё). В отношении к церковной жизни мы видим всё больше осознанности, стремления узнать, участвовать: от всё более частого знания Символа веры родителями и крёстными при Крещении детей до «активного и доброжелательного интереса» к содержанию церковного слова, церковной проповеди. Собрат по этому поводу вспомнил слова апостола, что «малая закваска заквашивает все тесто». Конечно, важно трезво понимать, сколько людей вполне участвуют в таинствах Церкви, живут церковной и молитвенной жизнью, а сколько тех, кто просто (нет, не «просто», о чём ниже) идентифицируют себя Православными, находятся только на пути к такой жизни. Скажу по секрету: церковная работа с последними — это моя непосредственная обязанность с тех пор, как Святейший Патриарх меня назначил председателем Миссионерского отдела. Да, считаю, что сегодня церковная миссия в России — это двигать людей от «я Православный, но в храме не хожу» в сторону «я стараюсь причащаться регулярно и дома молюсь». Но верно и то, о чём пишет автор: «Всё упрямо повторяют: “сознательных православных в России единицы”. Кому-то необходимо, чтобы так и было. Чтобы это показать, в сторону отодвигается даже самое главное основание современного либерального общества – самоопределение. Ты – это тот, кем (или чем) ты себя считаешь. Хоть пингвином себя объяви, хоть торшером – все должны уважать твой выбор и лишних вопросов не задавать. Но скажи, что ты православный, и с тебя тут же потребуют соблюдения всех правил, заповедей, явления чудес и знамений». Почему так происходит — читайте в статье. Нет, Юрий Пыльцын вовсе не утверждает, что неважно сколько людей пришли к активной церковной жизни. Совсем наоборот. Автор очень красиво, почти поэтично завершает свою статью словами о том, какая это радость — быть в Церкви, быть на службах, участвовать в таинствах. Завершает призывом к этому. А утверждает он, в пику свидетелям «сознательных — единицы», что: «Да, православная община в России немонолитная, да, внутри общины есть гигантское поле для воцерковления, самообразования, но это внутреннее дело самого церковного народа. Для внешних же православие большинства не должно подвергаться сомнению. После десятилетий государственного атеизма русский народ не оставил своего стремления к Церкви. И так было всегда, Церковь от русской истории неотделима».