В принципе я понимаю молчание Кремля. Если бы ко мне в гости приехал директор ЦРУ, я бы тоже помалкивал. Хотя было дело - и послу ихнему руку жал, и к атташе по культуре ходил на чай.
Игорь Караулов
Взгляд из Ясенева. Контакт: https://t.me/ikarauIov
-
-
Видео нашего разговора с Платоном Бесединым на севастопольском информационном портале. https://vkvideo.ru/video-140760793_456239666
-
"Кому и кобыла невеста" - учил нас великий роман. Пришли на концерт Канье Уэста, а там выступает Шаман...
-
Родной фестиваль "Русское лето" в любимом Воронеже. Помимо чтения стихов, забабахаю лекцию. Её названия не бойтесь, всё будет по-человечески.
-
Вроде бы ещё целый месяц остался, у всех много чего ещё будет, но вы запишите себе: 24 сентября надо идти слушать стихи.
-
repost
Город Скопин Рязанской области известен миру как родина Захара Прилепина. Но этим его связи с русской литературой не исчерпываются. Есть по крайней мере ещё две зацепки. 1) В Скопине во второй половине XIX была придумана и реализована первая в России финансовая пирамида. Казалось бы, какое это имеет отношение к изящной словесности? В 1884 году организаторов пирамиды (более 20 человек!) судили в Москве. На процесс съехалось множество газетных репортёров, одним из которых был Антон (в то время ещё слишком молодой для «Палыча») Чехов. Об этом судебном деле, которое получило название «дело Рыкова» (не путать с тем Рыковым, которого судили при Сталине), он написал ряд репортажей для «Петербургской газеты», которые сложились в довольно большой очерк. Кроме того, присутствие на суде дало ему материал для нескольких рассказов, включая хрестоматийный «Человек в футляре». Вот кусочек из очерка: «Рыков, по мнению [свидетеля, доктора Пушкарёва], человек «особой характеристики», необыкновенный. Его нельзя мерить обыденным аршином. Польза, которую принес он городу, громадна. Город стал на высоту губернского, и, если отнять у него все данное Рыковым, он обратится в «пустыню». Богадельни, приюты и учебные заведения Рыков устраивал из честных побуждений... — Вы знаете, что в Скопине был приют имени Рыкова. Не находите ли, что учебные заведения и библиотека были устраиваемы им из тщеславия? — Нет, любил народное образование». 2) Скопинские краеведы борются за то, чтобы их город носил звание прототипа щедринского города Глупова. Что за странный каприз? Однако вспомним, что Салтыков-Щедрин служил в Рязани сперва вице-губернатором, а потом управляющим казённой палаты (т.е. департамента финансов по-нашему). Понятно, что губернская столица была для Глупова великовата, а вот уездный Скопин – в самый раз. Правда, бывал ли писатель в Скопине по своим чиновным делам – непонятно. Вот этот отрывок из девятого «Письма из провинции» иногда приводят как описание Скопина: «Те же бревенчатые домики, покрытые соломой, тот же навоз, те же покачнувшиеся столы, и вдруг ряд каких-то странных построек, не то будок, не то шалашей. Это центр города, это средоточие его торговли. Тут вы можете во всякое время найти веревку, несколько аршин ситцу, заржавевшую от времени колбасу, связку окаменелых баранок, пару лаптей и проч. Тут же стоят каменные хоромы купца Белобрюхова, в нижнем этаже которых расположена бакалейная лавка, мучной лабаз и ренсковый погреб». Но никакой Скопин в этом письме не упоминается (в отличие, скажем, от Егорьевска или Крапивны). Щедрин прямо пишет: это о городе Глупове, обобщённом уездном городе средней полосы. Хотя, между прочим, упомянутый Иван Рыков, скопинский Мавроди, мог быть Щедрину известен: свою афёру он начал ещё в 1863 году и продержался почти 20 лет, пока в 1882 его не разоблачили.
-
Три года.
-
Моя колонка в газете "Культура" к юбилею Леонида Андреева.
-
repost
Есенин и Пастернак считаются поэтами-антиподами, однажды они даже подрались. В плане жизненной географии они тоже далеки друг от друга. Есенин – поэт рязанский, из крестьян, хотя жил и в Петербурге, и в Москве, и до Америки добирался. Пастернак – москвич, интеллигент, в последнюю часть жизни переделкинский дачник, а в его ранних стихах встречаются и Ирпень под Киевом, и Мучкап в Тамбовской области, и Урал. Однако вот что интересно: Пастернак тоже был связан с рязанской землёй. Лето 1920 года он провёл в Касимове, у родственника своей матери, который работал врачом в местной больнице. Зачем приехал? Просто подкормиться. В Москве было голодно, а в рязанской глубинке сохранялись остатки нормальной жизни, как до революции. Касимов – исторически татарский город. Сейчас в нем татар осталось меньше двух сотен, а в то время они исчислялись тысячами. Но вот что поразительно: этот город напомнил Пастернаку немецкий Марбург, в котором он учился. «Марбург» – одно из первых известных стихотворений Пастернака. «Я вздрагивал. Я загорелся и гас...» Это были стихи о несчастной любви, но в Касимове Пастернак вряд ли испытал что-то подобное, он был слишком истощён для любовных терзаний, так что сходство было не в этом. Видимо, реликтовая упорядоченность жизни, чудом сохранившаяся посреди гражданской войны, настолько поразила поэта, что он соединил это впечатление с воспоминанием о тихом бюргерском городишке. Но Пастернак не сидел сиднем в Касимове. В то лето он ездил и в Рязань, выступал там со стихами и даже поучаствовал в коллективном сборнике с местными авторами. Можете себе представить, в годы разрухи в Рязани действовало отделение Всероссийского союза поэтов и было кафе поэтов. Дом, в котором жил Пастернак в Касимове, сохранился, состояние его плачевно, но энтузиасты работают над его восстановлением. Очень хочется, чтобы этот дом увидели русские поэты.
-
repost 


+6
«Новая военная поэзия» открыла книжный фестиваль «Красная строка» в Екатеринбурге С презентации первой в России монографии о поэзии эпохи СВО стартовал книжный фестиваль «Красная строка» в Екатеринбурге. Книга посвящена феномену Z-поэзии, возникшей после 2014-го года (начала событий в Донбассе) и связанной с войной на Украине. Авторы анализируют и осмысляют творчество таких поэтов, как Анна Долгарева, Елена Заславская, Игорь Караулов, Станислав Минаков, Александр Пелевин, Анна Ревякина, Александр Сигида, Дмитрий Филиппов и другие. — Военная поэзия — это неотъемлемая часть русской литературной традиции, — сказал на презентации один из авторов монографии, профессор УрФУ Валерий Амиров. — «Бородино» Лермонтова, «Петроградское небо мутилось дождем…» Блока, «Хотят ли русские войны?» Евтушенко — это всё военная поэзия. Огромное спасибо составителям этой книги! Мы все ждали научную книгу, а получилась научно-популярная! Это не разговор учёного с учёными — это разговор учёного со всеми читателями. Из авторов также выступили профессора УрФУ Юлия Матвеева (составитель) и Наталья Пращерук, журналист, основатель пространства «Фонд» Дмитрий Красный и завкафедрой литературы УрГПУ Александр Тагильцев. — Ряд носителей современной культуры ставит знак равенства между фронтовой литературой и литературой, несущей милитаристские, антигуманные смыслы, — отмечает Тагильцев. — Отсюда замалчивание этих тем и сюжетов! На самом деле литература о войне всегда была одной из самых гуманистичных. Война многократно обостряет все смыслы, всё самое хорошее и самое плохое и в человеке, и в обществе, и в государстве. Современная военная литература формирует те же смыслы! Это не литература штампов и лозунгов — это литература с огромным, глубоким потенциалом. Книга «Новая военная поэзия» вышла в издательстве «Алетейя» (совместно с издательством Уральского университета). Захар Прилепин удивил уральских авторов «НВП». «А у меня уже есть!» 🇷🇺 Подписывайтесь на наш канал в MAX
-
При возникновении дефицита нравы советской торговли возвращаются очень быстро. Когда на заправках появились очереди, девушки на кассе перестали улыбаться и предлагать кофе в дорогу. Говорят сухо, отрывисто и всем своим видом желают клиенту сдохнуть. Я это скотство помню в его исконной среде обитания, поэтому у меня оно вызывает ностальгическую улыбку.
-
Четыре года.
-
repost 


+1
Сегодня Всемирный день фотографии! Редкий случай, когда можно с полным правом задержаться подольше в галерее телефона или даже открыть старый семейный альбом (у кого еще такие остались). Фотография умеет то, чего не умеет память: сохранить мгновение во всех подробностях. Иногда спустя десятилетия именно случайный снимок рассказывает об эпохе больше, чем длинные воспоминания. Вот маленький Игорь Волгин — задолго до литературных исследований. Александр Кушнер на канале Грибоедова в 1965 году — в объективе Лидии Гинзбург. Юрий Поляков в 1978-м — во время своего первого визита в легендарный журнал «Юность». Александр Проханов в Афганистане. А Евгений Рейн с Иосифом Бродским — вместе в мае 1972 года. Сегодня этим кадрам уже по полвека и больше. А фотография всё ещё удерживает особенное мгновение, как будто оно произошло совсем недавно. Посмотрите нашу небольшую фотоподборку. А заодно загляните в собственные архивы: наверняка там найдётся снимок, который сегодня хочется вспомнить. 🤩 СПР В МАХ
-
Не боролись с большевиками на вверенной им территории.
-
repost
Утром 19 августа 1991 года диктор по радио сообщил о том, что вся власть в СССР переходит к Государственному комитету по чрезвычайному положению. Потом уже были трясущиеся руки Янаева, баррикады у Белого дома, ночное столкновение в тоннеле под Садовым кольцом – и уже 21 августа военные из Москвы ушли, вспоминает публицист Игорь Караулов. «Тезис, который в то время активно внушался населению и во многом служил оправданием всему, что последовало за теми августовскими днями, состоял в том, что именно попытка наведения порядка нанесла решающий удар по СССР. Мол, если бы не резкие движения путчистов, республики бы не ринулись опрометью от федерального центра, а спокойно приступили к реформированию Союза. Факты противоречат этому», — пишет Караулов. По его мнению, СССР мог отойти от края пропасти, сохраниться как единая страна с 300-миллионным рынком, в которой народам не приходится оспаривать друг у друга ни землю, ни историю. «Ничто не было предопределено. Всего-навсего должны были найтись руководители, способные проявить волю и идти до конца», — считает публицист. Подробнее читайте в его колонке на сайте газеты ВЗГЛЯД. ⚡️ Telegram | MAX | Читать эксклюзив
-
Ещё, чего доброго, выдадут граждан РФ как "не отражающих".
-
Написал во "Взгляд" про Йошкар-Олу.
-
repost ÷÷÷ Был поход за зипунами. Помню, было хорошо. Кто-то вышел вместе с нами, а обратно не дошёл. Много злата взяли, шёлка, да всего не увезти. Пароварка, кофемолка потерялись по пути. Трюм сокровищами занят, перегрузим – и ко дну. Даже выбросили за борт шемаханскую княжну. А потом случилось горе - закрутил водоворот и вокруг не наше море, а чужая бездна вод. Неприятен, безобразен вид незнамых берегов. На корме сам Стенька Разин молит дедовских богов. Слышен хор сладкоголосый, из ушей сочится гной и гранитные колоссы в дымке движутся стеной. Режет волны перемычка между двух материков, и рокочет перекличка одноглазых пастухов. И уже не надо злата удалому казаку, и чужого шоколада, и чужого кофейку. Только дом увидеть снова, только б – не поверишь сам – кромка берега родного полоснула по глазам. Помню, был поход за шерстью, путь искали по 2ГИС. Привезли из путешествий гробик, сделанный из гильз. А куда девались парни? Говорили не по лжи, что небесные пекарни выпекают им коржи. А куда девались парни? Вот вопросов всех вопрос. В мыловарни ли, в свинарни ветер их загнал, унёс. Разнесло по белу свету золотые семена. Я не знаю, кто ты, где ты, шемаханская княжна?
-
То есть это как? После лисы будут ещё какие-то эпизоды? А в книге этого не было.