❗️В частном канале опубликована запись очередного стрима. Вчерашний стрим получился гораздо шире текущей новостной повестки. Начали с Германии, АдГ и нарастающего кризиса европейских политических элит, но довольно быстро вышли на главный вопрос: а что, собственно, происходит с самой системой управления, которую мы привыкли считать государством, демократией и глобальной экономикой? Германия здесь интересна скорее как симптом. В стриме я высказал предположение, что рост альтернативных политических сил показывает не просто очередной электоральный цикл, а начало разрушения старой модели легитимации европейских элит. АдГ в этой конструкции важна не столько как партия, которая должна обязательно получить власть, сколько как инструмент разрушения сложившегося политического равновесия. Отдельно обсуждалась возможность того, что в дальнейшем кризис затронет уже саму внутреннюю конструкцию Германии, а следом Францию и другие государства ядра ЕС. Это именно сценарная гипотеза, а не утверждение о неизбежном будущем. Но дальше возник более интересный вопрос: почему вообще привычная выборная демократия всё хуже выполняет функцию, ради которой создавалась? На протяжении последних двух столетий национальное государство было удобной формой управления индустриальным обществом. Оно собирало налоги, обеспечивало безопасность, создавало инфраструктуру, организовывало рынок и одновременно давало политической системе внешнюю легитимность через выборы. Однако сегодня значительная часть реальной экономики, финансов, информации и торговли уже вышла далеко за пределы национальных границ. Отсюда большая часть стрима была посвящена различным видам капитала. Исторически сначала доминировал торговый капитал — Ост-Индские компании и огромные транснациональные торговые сети. Затем индустриализация вывела вперёд промышленный капитал, которому понадобились национальные государства, массовые города, фабрики и инфраструктура. В XX веке верх постепенно взял финансовый капитал. А сегодня конструкция снова меняется: финансовая модель испытывает кризис, промышленное производство сильно переместилось в Азию, и неожиданно снова возрастает значение торговцев, логистов, посредников и тех, кто способен физически провести товар через всё более сложный мир. Это очень хорошо видно на энергетике. Когда нефть стоит условные $70, но провести танкер через опасный маршрут, застраховать груз, договориться о проходе и доставить его покупателю становится всё сложнее, огромная часть прибыли постепенно переходит не производителю нефти, а тому, кто способен обеспечить саму цепочку поставки. И здесь начинают появляться фигуры, влияние которых невозможно измерить должностью в государственной иерархии. Формально человек может вообще не занимать государственного поста, но если именно он способен договориться с несколькими сторонами и гарантировать проход танкера, то его реальная ценность для системы оказывается чрезвычайно высокой. Именно поэтому в стриме много говорили об Ормузе. Не только как о проливе, а как о модели будущего. В мире, где увеличивается количество барьеров, санкций, вооружённых конфликтов и несовместимых политических блоков, тот, кто контролирует связь между ними, приобретает всё большую власть. Порт, страхование, платёжный шлюз, посредник, спутниковая система, транспортный оператор — иногда всё это становится важнее формального политического института. Отсюда и мой тезис о частичном возвращении логики больших торговых компаний прошлого, разумеется, уже в другой технологической форме. Государства никуда мгновенно не исчезнут. Но внутри них и рядом с ними будут расти сети, корпорации и посреднические структуры, способные самостоятельно обеспечивать производство, транспорт, безопасность, информацию и расчёты. Старое государство постепенно теряет монополию на некоторые функции, которые раньше принадлежали только ему. В этом контексте интересен и Трамп. В стриме его политика рассматривалась не столько через традиционное деление на правых и левых, сколько через возвращение логики сделки. Тариф, доступ к рынку, ресурс, порт, инвестиция, производство — в центре находится конкретный обмен интересами. Такая модель гораздо ближе к логике торгового капитала, чем к прежней модели финансовой глобализации, где главным инструментом были движение капитала, кредит и единые наднациональные правила. Отдельный большой разговор шёл о том, что происходит с самим понятием государства. Я не говорил, что завтра национальные государства исчезнут. Речь о другом: институт, который последние два столетия находился на вершине пирамиды, постепенно становится одним из нескольких конкурирующих центров управления. Рядом с ним стоят финансовые сети, крупный бизнес, логистические структуры, цифровые платформы, спецслужбы, региональные союзы и различные неформальные группы влияния. Поэтому и сегодняшние выборы — в Германии, США или любой другой стране — уже нельзя рассматривать только через количество полученных мандатов. Вопрос становится гораздо интереснее: какая группа капитала и какая модель управления стоит за тем или иным политическим процессом и какую часть новой системы она пытается получить под контроль? Во второй половине стрима этот же подход применяли к Украине, возможным провокациям в Восточной Европе, энергетике, России, Китаю и другим направлениям. Общий принцип оставался прежним: отдельная новость мало что объясняет. Нужно смотреть, какой более крупный процесс она обслуживает — сохранение старой конструкции или строительство новой. Отсюда мы пришли и к теме семьи, демографии и социальной модели. Либеральная экономика десятилетиями стимулировала индивидуальное потребление: отдельное жильё, отдельный автомобиль, отдельный набор товаров и услуг. Большая семья экономически действует иначе — внутри неё огромное количество вещей используется совместно и передаётся между поколениями. Поэтому изменение семейной модели оказалось связано не только с идеологией, но и с моделью спроса, урбанизацией и самой логикой массового общества. И, пожалуй, главный вывод вчерашнего разговора: мы вошли не просто в очередной политический кризис. Мы наблюдаем момент, когда одновременно меняются несколько фундаментальных вещей — роль государства, форма капитала, торговые маршруты, система легитимации власти, международное разделение труда и сама социальная структура. Именно поэтому вокруг столько растерянности. Даже многие политические и экономические элиты пытаются объяснять происходящее языком мира, которого уже постепенно нет. Собственно, этому посвящена и книга, о которой я рассказал в конце стрима. Она практически закончена. Основная тема — механика глобального управления и переходные периоды: как возникают системы управления, почему они перестают работать и каким образом из их разрушения постепенно складывается следующая конструкция. Мы сейчас находимся именно внутри такого перехода. Поэтому главное сегодня — не пытаться угадать каждую следующую новость. Гораздо важнее понять архитектуру процесса. Потому что тот, кто понимает, какая система приходит на смену старой, гораздо раньше остальных увидит, где окажутся реальные центры силы нового мира. Доступ в частный канал где выложена запись по ссылке