ИнфоПовод

Главный экономист ВЭБ Андрей Клепач — о состоянии российской экономики. Просто прямые цитаты из официальной стенограммы Никитского клуба. «Понятно, что у нас сейчас главный вопрос — это выживание и поддержание экономического и геополитического суверенитета в условиях фактической западной блокады и длительного военного конфликта». «Да, мы продемонстрировали достаточно высокую устойчивость к санкциям, хотя масштаб санкций нарастает, мы к этому адаптируемся, но нарастает и масштаб потерь». «После рекордных темпов роста российской экономики в 2023–2024 годах они упали в 2025-м и, судя по ожиданиям, и в этом году ниже темпов роста США и Украины, с которыми мы ведём военно-политическое противоборство». «По параметрам государственного и частного финансирования НИОКР, как известно, мы в 2,5 раза отстаём и от США, и от Китая, и от Евросоюза». «При такой “экономии на будущем” не выиграть в глобальной научно-технологической конкуренции, какими бы научными и управленческими талантами мы ни обладали». «Если в 2023–2024 годах у нас росла и гражданская и военная промышленность, то в 2025 году, по нашей оценке, гражданские обрабатывающие отрасли упали примерно на 2%. Рост военной промышленности составил от 16% до 20%». «Институт народнохозяйственного прогнозирования и Институт ВЭБ прогнозировали и предупреждали правительство, что получим не “охлаждение”, а спад». «По нашим оценкам, хотя все эти оценки достаточно условны, половина торможения экономического роста — это результат сверхжёсткой денежно-кредитной политики». «Мы получили большой спад инвестиций в 2025 году, больше, чем ожидали, и первый квартал 2026 года — провальный». «Наша денежно-кредитная политика уникальна: мы воюем, тратим кучу денег на оборонку, зажимаем экономику, особенно гражданскую, дороговизной денег — и других исторических примеров такой политики в военное время нет». «У нас достаточно большой рост неплатежей, причём не вся картина неплатежей у нас показана в статистике, потому что неплатежи Минобороны там не фигурируют». «Сейчас неплатежи по всей цепочке контрактации становятся серьёзным барьером экономического роста». «Потери от ударов ВСУ по нашей инфраструктуре — портовой, нефтегазовой, по химическим комплексам, логистике — нарастают и уже превращаются в заметный макроэкономический барьер роста российской экономики». «Вместо увеличения экспорта и добычи нефти, мы, похоже, вступаем в фазу спада». «При продолжении СВО, антироссийских санкций и достаточно жёсткой денежно-кредитной, а в перспективе и жёсткой бюджетной политики российская экономика вряд ли сможет выйти на темпы роста выше 2–2,5% в год, что будет уступать темпам роста мировой экономики». А дальше — уже самые сильные формулировки. «Что бы мы ни делали с нашей экономикой, она выживет. В этом смысле критической точки с точки зрения экономики нет. Но есть потери — инвестиции упали, никакого роста и тем более роста производительности». «Проблема скорее в том, что мы отстаём. Мы проигрываем и технологическую, и экономическую конкуренцию в мире». «Причём, я уже сказал, мы её проигрываем не только Китаю и США, мы в чём-то её проигрываем Украине, как бы это ни неприятно было и мне самому». «Экономика Украины, понятно, в какой-то части разрушена, демографическая катастрофа. Но, ещё раз, украинская экономика, несмотря ни на что, выживает». «Конечно, там огромная финансовая помощь, без этого всё бы рухнуло». «При такой помощи на военные расходы и их собственные расходы — это примерно почти 50% нашего бюджета». «То есть мы финансируем мир, а мир финансирует Украину. Во всяком случае западный мир, недружественный». «Поэтому мы в этой войне на истощение не выиграем конкуренцию». «У нас есть иллюзия, что там всё рухнет. Не рухнуло и не рухнет». «У нас нарастают издержки». «В какой-то сфере у нас есть результаты и прорыв, но в целом, на мой взгляд, мы проигрываем конкуренцию, а не выигрываем». «Нарастают проблемы неравенства». И ещё одна крайне примечательная реплика Клепача уже в дискуссии: