ИнфоПовод

Из достоверных источников - история "Ягодки" и ее конца. Как ягодку хоронили К 2024 году Wildberries выглядел как классический семейный актив. Татьяна Бакальчук контролировала почти всё, Владиславу формально принадлежал один процент. Компания росла на бешеной скорости, склады множились, оборот шёл к триллиону. Но где то в кабинетах уже назревал "развод" (лохов на деньги), и именно он стал точкой, с которой началась цепочка сделок, приведшая к нынешнему балансу. Летом 2024-го объявили об объединении с группой Russ. Создали ООО «РВБ». Шестьдесят пять процентов записали на структуру Ким, тридцать пять — на «Стинн». «Стинн» к тому моменту уже давно был холдинговой прокладкой, через которую контролировали рекламный бизнес Russ. Генеральным директором там сидел Роберт Мирзоян. Половина компании числилась за Григорием Садояном, вторая — ушла в закрытый паевой фонд. Через эту конструкцию в новую компанию завели активы маркетплейса. На балансе РВБ появился добавочный капитал почти на сто тридцать один миллиард рублей. Одновременно туда же переехали структуры Russ. Формально всё выглядело как равноправное партнёрство. Фактически контроль над операционным потоком и над тем, куда уйдут деньги, оказался разделён. Владислав Бакальчук начал публично кричать о рейдерстве. Он утверждал, что сделку проводили за его спиной, что активы уводят, что женой кто-то управляет. Обратился к Кадырову. Кадыров публично назвал происходящее наглым захватом и упомянул братьев Мирзоян и связанных с ними людей. Татьяна Ким ответила, что никакого захвата нет, это просто развод, а муж в курсе всех движений. Параллельно структура Ким начала предъявлять претензии к компаниям, связанным с Бакальчуком. Через «ВБ Девелопмент» якобы ушли десятки миллиардов — деньги давали под строительство и развитие, отчётов не было, договоры расторгали, подавали иски на неосновательное обогащение. Суды в итоге оставили компанию за Ким. Один процент Бакальчука перешёл к ней. Ему присудили квартиру, участок и его фирмы, но обязали ещё и доплатить разницу. Пока шла эта война, внутри РВБ происходило главное. Добавочный капитал, который внесли при создании, в течение 2025 года полностью списали через «прочие изменения». Собственные средства компании сжались до пары миллиардов при выручке больше триллиона. Долг вырос до восьмисот тридцати миллиардов. Часть этого долга обслуживала старые обязательства структур Russ, по которым «Стинн» оставался поручителем. Прибыль РВБ за 2025-й составила больше пятидесяти пяти миллиардов. Дивиденды распределили на пятьдесят один с лишним миллиард. Вся сумма ушла миноритарию — «Стинн». На сторону Ким — ноль. «Стинн» в том же году показал взрывной рост собственной прибыли — с нескольких миллионов до более чем одиннадцати миллиардов — и эти деньги ушли дальше по цепочке собственников. Позже «Стинн» начали присоединять к самой РВБ. Прокладку убирали, владельцы становились прямыми участниками. Но к тому моменту основная работа уже была сделана: капитал вымыт, дивиденды выведены, долг оставлен на операционной компании. В сентябре 2025-го структура из той же экосистемы купила аэропорт в Магасе. Компания с минимальным уставным капиталом выиграла аукцион, подняв цену с двухсот пятидесяти до четырёхсот двадцати пяти миллионов. Аэропорт требовал вложений, регион от него избавлялся. Сделка легла в общий ряд: деньги и активы продолжали двигаться внутри круга, связанного с рекламным бизнесом и новыми партнёрами маркетплейса. К лету 2026-го баланс РВБ выглядел уже совсем тонким. Собственный капитал почти отсутствовал, долг давил, ликвидности едва хватало на текущие обязательства перед продавцами. За две недели до ударов беспилотников по складам в договоры внесли пункт о форс-мажоре. Когда склады загорелись, компенсации селлерам платили копейки и с жёсткими ограничениями на вывод. Компания к этому моменту уже не могла и, судя по цифрам, не планировала закрывать такие риски из собственного капитала — его просто не было.