«Неподвижная Земля» и цены на бензин Был такой астроном, Тихо Браге который в 16м веке предложил свою модель мироустройства – пусть планеты вращаются вокруг Солнца, - но при этом само Солнце вместе с планетами вращается вокруг неподвижной Земли. Отдельный вопрос, почему Браге это придумал, когда Коперник уже полвека как объяснил, что Земля вращается вокруг Солнца, но это неважно – для астрономических наблюдений и расчетов орбит небесных тел система Браге тоже годилась, хотя и требовала всё более сложных расчетов для объяснения видимых движений планет. И в какой-то момент сложность системы превысила разумные пределы. А при чем тут ситуация с топливной политикой РФ-правительства? А при том, что эта политика устроена, как система Тихо Браге – у нее тоже есть своя «неподвижная Земля», к которой должно подстроиться «все остальное». В этой «специальной вселенной» действуют два фундаментальных закона, которые, собственно, и делают правительство заложником разных непредвиденных событий. Первый закон: внеплановые ремонты признаются как данность. Вот так все устроено. Все понимают, почему НПЗ останавливаются на внеплановые ремонты, но отказываться от политики, которая несет риски остановки НПЗ правительство не будет, что бы там не случилось. Второй закон: приоритетный сектор поглощает топливо без ограничений. Те, «кому положено» потребляют моторное топливо в объёмах, которые не регулируются рыночными механизмами, и их спрос не эластичен по цене. Это дополнительная нагрузка на систему, которая не учитывается в рыночных расчётах. И правительство не собирается сокращать этот сектор — он остаётся приоритетом во всех обстоятельствах. В этих условиях начальство пытается решить сложную задачу: не допустить дефицита и сдержать рост цен. Но делает это, отвергая рыночные механизмы — точно так же, как Тихо Браге отвергал гелиоцентризм, хотя и признавал его элементы. Правительство вводит запреты на экспорт, лимиты на продажу, субсидирует импортное топливо и снижает стандарты качества. Каждая такая мера — это как новый «расчет Браге», который должен компенсировать непредвиденные последствия предыдущего. Запрет экспорта требует контроля за границами. Лимиты на продажу требуют мониторинга АЗС. Субсидирование импорта требует новых бюджетных расходов. Снижение стандартов качества требует новых технических регламентов. Ну, вы поняли. В результате система управления топливным рынком становится всё более громоздкой, затратной и менее эффективной. Она не решает проблему дефицита, а лишь перераспределяет его — из одной точки в другую, из одной формы в другую. Сложность конструкции в какой-то момент превышает разумные пределы. И тогда система начинает давать сбои В принципе, правительство могло бы махнуть рукой, и дать волю рынку. В конкретной ситуации это означало бы отпустить цены на топливо, позволив им расти до уровня, который уравновесит спрос и предложение; не субсидировать импорт, а создать условия для конкуренции на внутреннем рынке; не запрещать экспорт, а сделать внутренние цены сопоставимыми с мировыми; публиковать реальные данные о производстве и запасах, чтобы рынок мог адекватно оценивать ситуацию. Но все понимают, что рост цен на бензин - это один из трёх главных маркеров экономической ситуации для людей. После «курса доллара» и «среднего чека». Интересно, что высоких цен в магазинах правительство боится меньше, чем дефицита. Нет денег – вот телефон, позвони, там скажут, где их взять. Но вот с бензином логика другая – будем распределять, пусть даже с дефицитом. Почему так – это уже другая история. Но, в любом случае, правительство не допускает мысли об отказе от фундамента своей политики, как Тихо Браге ставил «неподвижную Землю» в центр своей системы. Вопрос не в том, сможет ли начальство решить топливную проблему в рамках своей модели. Сможет - временно, частично, ценой больших затрат и новых рыночных искажений. Вопрос в том, сколько ещё таких искажений потребуется, чтобы система работала. Ответа нет.