ИнфоПовод

Давайте поговорим про суверенный интернет и отказ от иностранного ПО. Среди всех идей Михаила Хазина есть одна хорошая и ценная. Хазин считает, что причиной развала СССР стал недостаток эффекта масштаба. В действительности это не единственная и даже не главная, но важная причина. Разберёмся. Много-много лет назад Адам Смит написал книжку "Богатство народов", в которой объяснял, откуда это богатство берётся и почему одни страны богаче других. (В качестве образцов он приводил Англию и Голландию, разбогатевших за счёт внешней торговли, и тогдашний Китай, воспользовавшийся огромным внутренним рынком). Источник богатства - разделение труда. Смит приводил в качестве примера булавочную. Если один человек будет делать булавку с нуля - вытягивать проволоку, выпрямлять, разрезать, точить и так далее (всего 18 операций), он сделает несколько булавок за день. А десять рабочих на фабрике выпускают 48 тысяч булавок в день. Но чтобы реализовать разделение труда, нужен обширный рынок сбыта. В самом деле, если вы продаёте булавки только в вашей родной деревне, 48 тысяч булавок вам точно не понадобятся. Но если ваша фабрика работает на национальный рынок крупной страны, а ещё лучше - на рынок всего мира, она будет эффективна. По мере усложнения экономики и усложнения производимых продуктов эффект масштаба становился всё более и более значимым. Вот что сообщает нам "Кембриджская история капитализма" о попытках промышленного импортозамещения в послевоенной Латинской Америке. "Реальные издержки на выпуск автомобилей в Аргентине в 2,5 раза превышали их уровень в США. Объяснялось это слишком маленькими размерами Аргентины, не позволявшими ей использовать экономию на масштабах производства, достигнутую крупными автозаводами богатых стран. Например, в 1960-е годы минимально эффективный размер завода по сборке автомобилей составлял 200 тысяч единиц в год, а минимально эффективный размер завода по производству двигателей и коробок передач - 1 млн единиц техники в год. Крупнейшая в Аргентине фирма производила всего 57 тысяч автомобилей в год. Если бы весь рынок страны обслуживал только один завод, то сборка транспортных средств осуществлялась бы эффективно, однако двигатели, коробки передач и другие важнейшие компоненты по-прежнему изготовлялись бы в слишком маленьком масштабе". Автомобиль - не самая сложная техника в мире. Минимальная стоимость современного "фаба" - микропроцессорной фабрики - составляет $20 млрд. Даже "фаб", производящий чипы двадцатилетней давности, будет стоить много миллиардов долларов. Но это - гигантские производства, которых в мире не так много. Куда важнее небольшие производители, серийно производящие уникальное оборудование. Оборот компании Боинг составляет сто миллиардов долларов. Но в производстве "Дримлайнера" задействовано полсотни подрядчиков из 19 разных стран (а у этих подрядчиков, в свою очередь, есть тысячи и десятки тысяч собственных подрядчиков и субподрядчиков). Боинг никогда не пытался замкнуть всё производство на себя, понимая, что справиться с такой задачей просто невозможно. Ещё в шестидесятые американские военные попытались выстроить карту всех подрядчиков, задействованных в программе создания межконтинентальной ракеты "Минитмэн". Но когда счёт поставщиков пошёл на десятки тысяч, военные плюнули и отказались от этой идеи. С проблемой эффекта масштаба и столкнулся и Советский Союз. В первые десятилетия, пока советская экономика была ещё сравнительно примитивна и ориентирована в основном на добычу ресурсов и простые, чаще всего скопированные на Западе, продукты, эффект масштаба не представлял принципиальной проблемы. Но к семидесятым СССР стал мировым лидером по добыче и выплавке всего на свете, а его промышленность - не только военная - приблизилась к технологическому фронтиру. И здесь-то выяснилось, что масштаба рынка СССР и стран Восточной Европы (СЭВ), на которые суммарно приходилось около 20% мирового ВВП, остро не хватает для создания конкурентноспособных продуктов. (Повторюсь, это была не единственная и даже не главная проблема советской экономики, но о других проблемах - в другой раз).