По поводу бюджетного дефицита надо понимать четыре важных момента Первое. Налоги растут, а экономика (за пределами приоритетного сектора) сжимается. Ненефтегазовые доходы увеличиваются за счёт повышения ставок, но налоговая база сокращается. Рано или поздно наступит предел, после которого дальнейшее повышение налогов станет контрпродуктивным. (Правда, даже если мы приблизимся к этому пределу, правительство это не остановит). Второе. Расходы растут быстрее доходов, дефицит становится хроническим. Инерция бюджетных обязательств и авансирование приоритетных задач пространства для маневра не оставляют, а секвестр в этом году маловероятен по политическим причинам. Третье. Нефть дорогая – да, возможно будет дорогой еще относительно долго, но доходы бюджета не возвращаются к прежнему уровню. Отмена экспортных пошлин и рост демпферных выплат снижают чувствительность бюджета к ценам. Даже Urals по 100 долларов не вернёт нефтегазовые доходы к уровням 2022 года. И четвертое, главное. Дело не в дефиците бюджета, как в таковом, эти деньги не исчезают, они перераспределяются. Но куда, и с каким эффектом для экономики? (да, это про бюджетный мультипликатор) Если правительство тратит рубль на «потребительскую экономику» пусть, условно, на строительство дороги, этот рубль получают строители, они покупают продукты, производители продуктов нанимают рабочих, те платят налоги — цепочка длинная, отдача высокая. Но если рубль уходит в "непроизводительный сектор" на выполнение приоритетной задачи, которая не создаёт длинных рыночных цепочек, то мультипликатор близок к нулю или даже отрицателен (поскольку такие расходы разгоняют инфляцию издержек). "Непроизводительным" такой сектор называется не потому, что он «не производит», там как раз много чего делают, а потому, что все сделанное в этом секторе утилизируется и не служит расширению производственной базы Еще пять лет назад бюджетные расходы имели относительно высокий мультипликатор: деньги шли в национальную экономику (дороги, инфраструктура, поддержка промышленности и сельского хозяйства, субсидии по кредитам). Сейчас основная часть прироста расходов (а он составил 15,7% за январь–апрель, с пиком по госзакупкам +41,4%) уходит в приоритетный сектор. Его мультипликатор для потребительской экономики минимален. (да, дефицит затыкают импортом) Проблема ведь не в дефиците, как в таковом. Дело в том, что за счет дефицита финансируют сектор, который не создаёт основы для будущего роста. Налоги подняты, а экономика в ответ лишь глубже уходит в стагфляцию. Бюджетная политика попала в ситуацию, когда чем больше денег тратится, тем меньше отдачи. Пока структура расходов не изменится в пользу других отраслей, даже нефть по 150 долларов не поможет. А она не изменится, потому что «структурная трансформация экономики» именно о том, как ресурсы от «производительного сектора» перераспределить в «непроизводительный».