Просто селедка Внимание рыбака Якоба Бейкельзоона привлекла селедка. Эта рыба водилась в море в изобилии, и добывать ее было не сложно — она живет только в больших косяках, а лишенная стаи умирает. Однако рыбаки ловили ее только тогда, больше ничего поймать не вышло. Из-за своей горечи селедка считалась рыбой не для бедных даже, а для для нищих, а среди монахов бытовало мнение, что употребление её в пищу и есть умерщвление плоти. Якоб понял, что горечь вызывают жабры и портящийся жир. Он научился ловко, одним движением ножа, отсекать лишнее, а чтобы избежать быстрой порчи жира, стал солить её в дубовых бочках прямо на борту своей лодки. Благо родной его городок был еще и соляным центром Зеландии (там умели выбирать кристаллы соли из сожженного торфа — этот дефицитный продукт тоже был под рукой). Эта хитрость позволила ему уходить в море на несколько дней, что резко повысило производительность — не надо было сновать туда-сюда между косяками сельди и берегом. Селедкой Якоб угостил соседей, и они были поражены. Случилось это в конце 80-х г.г. XIV века, а уже в начале 90-х селедка шла нарасхват на всех крупных рынках страны. Более того, эта прелесть, которую так приятно было запить пивом, уже к концу века стала непременным атрибутом стола в любом королевском доме Европы — благо что бочки с «малосольным золотом», как назвали эту рыбку сами голландцы, можно было перевозить на огромные расстояния. Бейкельзоон умер в 1397-м и был похоронен с почестями (горожане даже установили ему памятник!). Но настоящего фурора своей селедки он не застал. Успех его придумки спровоцировал настоящий бум производства — голландцы придумали специальные корабли для лова сельди (харрингбюйсы), для её транспортировки (флейт) и охраны рыбаков (селедка была причиной войн!), благодаря чему Голландия стала закупать в огромных количествах древесину из Скандинавии, пеньку и холст из Польши и Руси, металлы из Германии и Богемии. Корабль — самый наукоемкий продукт той эпохи, притягивал в Голландию знания и капиталы, тут они были востребованы и на их вложение гарантировалась отдача. А еще — скоро своей соли стало не хватать, и торговые караваны с нею потянулись с юга, их Франции и Португалии. За все это страна расплачивалась селедкой, доходы от продажи которой составляли почти четверть ВВП Нидерландов. Один француз, фанатично преданный абсолютизму, а значит враг буржуазной Голландии, оценивал в начале XVII в. прибыль, получаемую голландцами от торговли селедкой, в 5 млн гульденов, возмущенно добавляя: «почти столько же, сколько Франция собирает в качестве налогов». Расчеты были верны — в «хорошие» годы XVII века валовый сбор от продажи сельди составлял около 22 млн гульденов, а доля голландской селедки на мировом рынке была около 80%. Конечно, лов и торговля сельдью были регламентированы. Был определен сезон лова, чтобы ловить только молодую селедку, «селедку-девственницу», которая отличалась самым лучшим вкусом. Укладка селедки в бочку была открытым процессом, за которым мог наблюдать любой желающий. Была запрещена продажа продажа сельди в иностранных портах. Бочки должны быть только дубовые (для чего ввозимый дуб, который шел на изготовление бочек, освобождался от налога, тогда как дуб для других целей облагался пошлиной). Размер самих бочек был регламентирован (в будущем этот размер — баррель — станет стандартом в другой отрасли). Правил было больше полутора сотен, и все они были призваны поддерживать славное имя и качество голландского продукта. Корабли не всегда возвращались с добычей, и голландцы применили уже освоенный ими ранее опыт хеджирования: они кооперировались, микшируя риски. Один купец мог владеть 2/7 одного судна, 4/11 другого, 3/8 третьего. Позже это назовут венчурными инвестициями. В результате, когда наступит время океанской торговли, то именно крошечные Нидерланды на краю Европы окажутся самыми подготовленными для быстрого прорыва, и почти столетие будут первыми. И все благодаря селедке! #ключевыерешения — новый проект @antidigital и @ivanovdirect Книгу по мотивам предыдущего проекта #техноистории можно заказать здесь!