ИнфоПовод

Рад за Григория Остера, запрос на книги которого в оплайн-магазинах по слухам вырос в 500 раз. Как говорила героиня мюзикла “Чикаго”: “Такую рекламу за деньги не купишь”. Но и людей понять можно. Сначала власть исследует книги, потом расследует авторов, затем сжигает книги, а авторов сажает. Так что лучше запастись заранее и впрок. Могу дать хороший коммерческий совет: пока можно, покупайте все, что еще худо-бедно лежит на полках магазинов, включая классику. Потому что вся русская литература так или иначе дает вредные советы. Анна Каренина внедряет в подсознание стереотипы суицидального мышления, и вполне может быть приравнена по вредоносности к какой-нибудь «Игре в кальмара». А учитывая длительность воздействия (почти 150 лет), ущерб от Толстого просто невозможно переоценить. «12 стульев» и «Золотой теленок» – это вообще энциклопедия по статье 159 части 4 УК РФ (мошенничество). Прочел, воплотил и либо присел, либо вошел в список Forbes, – как повезет. А детская литература? Гайдар практически весь должен быть криминализован. Там дети с непонятно какого возраста все сплошь и рядом участники либо нежелательных, либо вообще экстремистских и террористических организаций. Но попробую быть серьезным. Ведь если послушать Бутину, то действительно волосы на голове начинают шевелиться без фена. Представим себе ребенка, скажем, трех лет, которому прочли «Вредные советы». Он и на самом деле может черт знает что подумать, особенно если мама с папой забыли объяснить, а что это они такое вдруг прочли. Но, может быть, именно поэтому мы следим, кому, когда и какие следует давать книги, и, скажем, придерживаем Рабле до какого-то возраста, чтобы не давать его одновременно с «Крокодилом Геной». Еще мы с раннего возраста учим ребенка, как обнаружить иронию и сарказм, потому что без этого навыка им потом очень тяжело будет в жизни. И все это вместе называется воспитанием. И никаких нормативов, - типа «детям до трех давать только полезные советы», а «после трех» можно и «вредные», но только по рецепту «главврача», - нет и быть не может. Это регулируется культурой в целом, культурной традицией, не поддающейся, к счастью, формализации. Для этого регулирования есть родители и педагоги, которые дозируют и интерпретируют по мере возможности допуск к той или иной литературе. А вот когда за это дело берется государство в лице своих лучших народных представителей, то выходит либо анекдот, либо национальная катастрофа.