Все говорят о перебоях в иранском экспорте и добыче нефти, но внутри страны назревает другой кризис — бензиновый. До войны Иран потреблял около 126 млн литров топлива в день, а производил лишь примерно 110 млн. Дефицит в 15–20 млн литров ежедневно закрывался импортом стоимостью около $6 млрд в год. 7 марта под удар попали нефтехранилища в Тегеране и провинции Альборз: только на юге столицы были поражены около 30 резервуаров. После этого лимит на одну заправку в Тегеране сразу сократили с 30 до 20 литров, а на АЗС начались перебои. Жители назвали это «тихим нормированием». Ключевая проблема — не только нефть. Главный производитель бензина в Иране, НПЗ Persian Gulf Star в Бендер-Аббасе, выпускает около 40 млн литров в день — примерно треть национального объёма — и работает на конденсате с Южного Парса. Поэтому атаки на Южный Парс затронули не только газовый экспорт, но и поставки сырья для этого НПЗ. Позже под удар попал и НПЗ на острове Лаван. Власти обещают восстановить 70–80% мощностей за один-два месяца, но ущерб выглядит системным: Лаван, Южный Парс, хранилище Рей — всё это не отдельные эпизоды, а цепочка ударов по нефтепереработке. Обычно Иран закрывал дефицит импортом через санкционные схемы, теневой флот и посредников. Но закрытие Ормузского пролива перерезало и этот канал. Затем ситуация ухудшилась ещё сильнее. Фуджейра — ключевой нефтяной хаб ОАЭ и порт, через который проходила значительная часть теневой торговли иранским конденсатом и нефтепродуктами, — в середине марта подверглась атаке иранских дронов. Иран также нанёс удары по газовому месторождению Shah в ОАЭ и спровоцировал приостановку работы нефтеперерабатывающего комплекса Ruwais. ОАЭ десятилетиями служили для Ирана важным посредническим узлом: через местные мощности проходил иранский конденсат, а топливо затем возвращалось обратно. Теперь этот маршрут сам стал целью. Иран не просто потерял Ормузский пролив — он фактически сжёг и обходной путь. Пока кризис не стал очевидным только потому, что во время войны резко упал спрос: люди меньше ездили, расход топлива снизился. Но это временно. Если перемирие сохранится и движение восстановится, спрос вернётся уже к повреждённой системе снабжения. Структурная проблема существовала и раньше: Иран давно потребляет больше бензина, чем производит, а власти признавали, что импорт и субсидии становятся неустойчивыми. Война лишь ускорила кризис. Сейчас Лаван и Южный Парс частично выведены из строя, топливные квоты уже снижались, лимиты на заправку урезаны, импортные каналы находятся под давлением, а спрос готовится к восстановлению. Иран выходит из войны с куда более слабой бензиновой позицией, чем входил в неё. Источник