Как же так вышло? Может быть, есть какие-то мысли, соображения? Ну, соображения здесь простые, хоть в школьный учебник вставляй – весь рост 2023–2024 годов был производной от экстремального бюджетного финансирования приоритетного сектора и смежных с ним отраслей. Как только темпы роста этого сектора стабилизировались, общая промышленная динамика перешла в отрицательную зону. При этом «обычная промышленность» оказалась в рецессии. Её спад не компенсируется ни сырьевым сектором (добыча стагнирует на низкой базе), ни приоритетным сектором (его вес недостаточен). Металлургия, машиностроение, стройиндустрия, автопром – ключевые звенья инвестиционного цикла – демонстрируют многолетние минимумы. А инвестиционный спрос, похоже, отсутствует. Падение производства строительных материалов, грузовых вагонов, лифтов, промышленного оборудования свидетельствует о том, что крупные инвестиционные проекты не запущены либо свёрнуты. В свою очередь, добывающий сектор исчерпал потенциал роста. Добыча полезных ископаемых находится на уровне восьмилетней давности. Без её расширения финансирование масштабных инфраструктурных программ за счёт сырьевой ренты невозможно. Эту штуку советский экономист Григорий Фельдман еще сто лет назад объяснял Товарищу Сталину - делим всю экономику на два сектора. Первый производит средства производства – станки, оборудование, то есть то, что позволяет расширять производство в будущем. Второй – потребительские товары. Чем больше ресурсов направляется в первый сектор, тем выше потенциальные темпы роста, но тем меньше остаётся на текущее потребление (ну и не надо нам его). Эта логика стала теоретической основой форсированной индустриализации. Но в сегодняшней РФ первый сектор – это не абстрактные «средства производства», а вполне конкретные отрасли: производство прочих транспортных средств и оборудования, готовых металлических изделий, компьютеров и электроники. Они получают приоритетное финансирование и гарантированный спрос. Всё остальное – металлургия, автопром, стройматериалы, станкостроение – это второй сектор. Он остаётся без ресурсов и потихонечку деградирует. Модель Фельдмана предсказывает, что такая стратегия даёт быстрый рост в краткосрочном периоде – ровно то, что мы видели в 2023–2024 годах. Но она же предупреждает: рано или поздно первый сектор упирается в потолок. Его рост замедляется, а второй сектор к тому моменту уже настолько ослаблен, что не может ни поддерживать его, ни тем более обеспечить инвестиционный спрос для перезапуска. Происходит структурный разрыв, который невозможно преодолеть, не перераспределяя ресурсы обратно. Сейчас мы наблюдаем именно этот момент. Приоритетные отрасли ещё растут, но их вес недостаточен, чтобы тащить за собой всю промышленность. "Обычный сектор" входит в рецессию. Инвестиционный цикл не запущен. Добывающий сектор, который мог бы дать ресурсы для перераспределения, стагнирует на многолетних минимумах. Вопрос не в том, будет ли дальше сокращаться промышленность за пределами приоритетного сектора. Вопрос в том, сможет ли "экономика" вовремя "развернуться", пока в приоритетных отраслях ещё сохраняется инерция роста, или же структурный дисбаланс затянется на годы.