В какой степени опыт фиаско инфляционного таргетирования в Иране может быть актуален для монетарных и финансовых властей в РФ? Кейс, описанный в исследовании иранских ученых может служить скорее, предостерегающим анализом рисков, часть из которых действительно актуальны для понимания современных вызовов РФ- экономики. Вот ключевые параллели. 1. Санкции как системный инфляционный шок. Санкции — главный драйвер девальвации и импортируемой инфляции, разрушающий среду для таргетирования. После 2022 года РФ столкнулась с масштабными внешнеторговыми ограничениями, как и в Иране, это привело к: o Девальвационному скачку и всплеску инфляции в 2022 году. Курс и цены отреагировали моментально. o Нарушению логистических и финансовых цепочек, что создало мощный шок со стороны предложения. o Росту экономической неопределенности. В то же время правительство РФ и ее ЦБ долго готовилось к таком сценарию развития событий, и имели гораздо более сильные инструменты компенсации внешнеторговых ограничений: огромные золотовалютные резервы, профицит бюджета, низкий госдолг и более диверсифицированную (хоть и сырьевую) экономику. Такие «буферы» (как ФНБ и резервы ЦБ) критически важны для сглаживания санкционного шока и недопущения его перехода в гиперинфляционную спираль. 2. Независимость ЦБ — ключевое условие успешности инфляционного таргетирования В Иране фискальное доминирование (подчинение ЦБ целям финансирования госрасходов) стало основной внутренней причиной провала таргетирования. Иранский кейс - пример того, к чему ведет даже вынужденное смягчение ДКП ради фискальных нужд. Так что, сохранение институциональной и операционной независимости ЦБ, даже и особенно в условиях высоких бюджетных расходов, — это вопрос сохранения макроэкономической стабильности. Ослабление этого принципа - путь к долгосрочной высокой инфляции. 3. Синхронизация денежной и фискальной политики критически важна. С 2022 года РФ перешла к экспансионистской фискальной политике (резкий рост расходов на выполнение задач). Это создает мощное проинфляционное давление. Если эту экспансию финансировать за счет заимствований внутри страны, это «вытесняет» частные инвестиции и может давить на рынок. Если финансировать за счет эмиссии (прямой или косвенной через ЦБ), это создаст высокий риск инфляции. Так что для контроля над инфляцией жесткая ДКП ЦБ должна быть согласована с умеренно-жесткой фискальной политикой Минфина. Без консенсуса между Минфином и ЦБ, проинфляционное давление бюджета может свести на нет все усилия монетарных властей по сдерживанию цен. 4. Волатильность валютного курса В Иране плавающий курс стал каналом передачи внешних шоков во внутреннюю инфляцию. У РФ долгое время был режим плавающего курса. После 2022 года курс в РФ де-факто стал управляемым, с жестким контролем движения капитала. Полностью плавающий курс в условиях санкционной турбулентности может быть источником дестабилизации (как в Иране). Но и жесткая фиксация курса приводит к накоплению дисбалансов. ЦБ РФ пришлось решать задачу - как не допускать панических скачков курса, которые транслируются в цены. В общем, кейс Ирана доказывает: независимый и сильный регулятор - это «иммунная система» экономики против инфляции. Санкции — это постоянный инфляционный фактор. Они требуют не разовой реакции, а постоянного создания и поддержания макроэкономических буферов (резервы, фонды). Самый большой вызов для ЦБ РФ сегодня — не санкции, а внутреннее бюджетное давление. Удержание инфляции в цели будет напрямую зависеть от того, насколько финансирование этих расходов будет нерыночным или рыночным (налоги, займы) и насколько оно будет скоординировано с ЦБ. Как и в Иране, в РФ проблемой стали высокие инфляционные ожидания. Чтобы их снизить, нужна долгая, последовательная и предсказуемая политика как ЦБ (через процентную ставку), так и правительства (через понятные бюджетные правила).