ИнфоПовод

Чем важна история с повышением НДС в 2018 году (с 18% до 20%)? Тем, что она показывает, как правительство готовились к проведению нынешней политики и к «структурной трансформации экономики», и не будет от нее отказываться Решение о повышении НДС с 18% до 20% с 1 января 2019 года, в официальной риторике обосновывалось необходимостью финансирования т.н. «бюджетного маневра» в пользу «целей развития»: увеличения расходов на здравоохранение, образование и инфраструктуру. Но одновременно с повышением налога было введено жесткое бюджетное правило, ограничивавшее использование нефтегазовых доходов. А поскольку цены на нефть тогда уверенно росли, правительство получило возможность агрессивно накапливать средства в Фонде национального благосостояния (ФНБ). Объем фонда всего за два года вырос более чем вдвое, достигнув к концу 2021 года исторического пика. В 2019 г объем ФНБ вырос вдвое, до $124 млрд. В марте 2020 г в ФНБ было уже $165 млрд (12% ВВП). А в конце 2021 года, объем ФНБ составлял около 14 трлн рублей ($190 млрд). Даже учитывая, что полностью ликвидными были 60% средств, это давало правительству оперативный резерв в $115 млрд. Фактически, повышение НДС стало не столько источником финансирования социалки, сколько ключевым инструментом для создания масштабного финансового резерва. Этот резерв официально должен был служить страховкой на случай падения нефтяных доходов, но в действительности накопленные средства в значительной мере были направлены на финансирование экономики в целях с выполнением приоритетных правительственных задач. Т.е. фискальная мера 2018 года предвосхитила будущие потребности в дополнительном бюджетном финансировании. Не ждали, а готовились. © Сегодня структурный дефицит бюджета стал хроническим. Несмотря на относительно высокие цены на нефть, нефтегазовые доходы сокращаются, а перспективы на нефтяном рынке выглядят так себе. В этой ситуации правительство вновь повышает НДС, т.е. «налог на потребление», обеспечивающий быстрый и значительный приток средств в казну. Но, в отличие от 2018 года, экономика сейчас находится в состоянии замедления, а не роста. Это создает некоторые риски: 1. Повышение НДС частично транслируется в цены. Чтобы минимизировать этот эффект, властям необходимо заранее «сбить» инфляционный фон, чем и объясняется крайне осторожное снижение ключевой ставки ЦБ РФ вопреки ожиданиям бизнеса. Обратите внимание – перед последним заседанием по ставке риторика на тему «снижайте ставку» была более сдержанной чем три месяца назад 2. «Дорогие деньги» и рост налоговой нагрузки в период замедления рискуют усугубить спад. 3. На фоне сокращения экономики и доходов населения отдача от повышения налогов может оказаться ниже ожидаемой, т.к. налоговая база будет сокращаться опережающими темпами. Учитывает ли правительство эти риски? Конечно. Но наполнение бюджета важнее. Эта мера является прямым следствием структурных изменений: снижения нефтяных доходов и сохранения высокого уровня правительственных расходов, необходимых для выполнения приоритетных задач. При этом даже в оптимистичном сценарии новых фискальных инициатив хватит лишь на частичное покрытие бюджетного дефицита. Это означает, что даже после повышения НДС бюджет будет оставаться под значительным напряжением. Таким образом, решение о повышение НДС до 22% – это не «стратегический маневр развития», как это подавалось в 2018 году, а вынужденная мера по бюджетной консолидации в условиях исчерпания прежней модели доходов. Правительство осознанно идет на риск замедления экономического роста и сохранения высокой инфляции ради достижения главной на текущий момент цели – финансовой стабилизации и сохранения возможности финансирования ключевых расходов. В то же время, надо понимать, что само по себе «замедление темпов роста» потребительской экономики, не составляет проблемы для правительства, ориентированного на выполнение задач. Сокращение потребления высвобождает ресурсы для приоритетных секторов, от которых правительство ждет дальнейшего «увеличения выпуска»