Талые воды

Ветхий Завет отлично учит не бояться смерти и разнообразной жести. Это полезно, потому что страх смерти не может от неё избавить. Страх жести не перенесет вас в другой мир, где этого нет. Секулярное общество — общество страха смерти. Однако именно в нём так ярко расцвел феномен эвтаназии. Это будто бы и закономерно — от страха в итоге устаёшь больше, чем от неизбежности самой причины этого страха. То же самое и с гуманизмом. Если умеренной «жести» нет места в пространстве нормального, то она вытесняется в серую зону, где обретает совсем уж уродливые формы. ХХ век показал, что выращенный в гуманистической традиции человек может проявлять совершенно дикую жестокость, если только объяснить ему, что перед ним «не люди» или «неправильные люди». А в голову мне это пришло, потому что никак не мог отделаться от параллелей между ветхозаветным «спокойствием перед жестью» и таким же спокойствием у скандинавов дохристианской эпохи. Выписаны у меня в заметках две цитаты: Тормод вытащил наконечник стрелы из сердца, на нём были красные и белые волокна. «Хорошо кормил нас конунг - жир у меня даже в сердце». (Сага об Олафе Святом) Аод взял меч и сказал Еглону: у меня есть для тебя слово Божие и пронзил его. Тот был тучен и жир его застывал на клинке. (книга Судий) Выписал для собственных нужд, как сильный и аутентичный образ. Однако как дивно сочетаются в этом «жесть» и красота. Наши современники из кожи вон лезут, а так писать не могут.