Талые воды

Мне недавно в ленте одной соцсети попалось видео, где мужик в машине рыдает, орет и в исступлении бьет по рулю. Я в целом ничего не имею против рыдающих в машине мужиков, ну всякое в жизни случается, но ему в комментариях резонно заметили: «Чел, то есть ты включил камеру, установил телефон, поорал навзрыд, потом замолчал и выключил камеру?» И это, действительно, любопытно. Какую роль камера стала играть в проживании горя? Мне слезы на камеру всегда казались чем-то неестественным. Горе — очень приватная штука, а тут слишком много целенаправленных действий с намерением опубличить — включил, снял, а потом еще выложил (возможно даже монтировал и озвучивал). Каждое из этих действий будто бы слегка опошляет переживаемое горе. Но с другой стороны, я, к примеру, рефлекторно хватаюсь за телефон если вижу что-то красивое. То есть телефон стал неизменным участником проживания мной опыта красоты. Раньше я считал это разновидностью жадности — попыткой урвать кусочек красоты, пока она не кончилась. Заспиртовать её у себя в медиатеке. Потом ещё может и выложить куда-то, как некоторую «собственную красоту». Однако мне никогда не приходило в голову включать камеру если мне паршиво. А многим вот приходит. Получается, это просто разные грани одного явления. То есть максима «не выложил — не было» теперь распространяется не только на поездку в отпуск, поход в кабак, значимую покупку, но буквально на всё. Не выложил — не горевал. Не выложил — не смеялся. Не выложил — не жил. Камера становится «усилителем вкуса». Возможностью размножить пережитое чувство. Пережить его ещё раз, но с меньшим накалом — пересматривая, обрабатывая, публикуя. Или же напротив вариантом рефлексивной рационализации — с помощью камеры и соцсетей ты низводишь сложное чувство до совокупности простых действий и тебе становится проще его осмыслить и усвоить. Впрочем, может быть это всего лишь выражение все той же тоски по коллективному. Все архаичные общества имели понятные формы коллективной публичной радости и такого же коллективного публичного горевания. Индивидуализм массового городского общества эти знакомые формы уничтожил, а интернет создал поле где можно воссоздать таковые с нуля. Онлайн-скоморохи уже есть давно (не осуждаем). Вероятно, доживем и до онлайн-плакальщиц.