«О самом директоре, его печальной судьбе, которая, казалось бы, обещала быть счастливой, — последующие главы. А эту, думается, надо посвятить краткому сообщению о судьбе самого Елисеевского магазина, память о котором во всех подробностях хранит разве лишь архив. В 1918 году он стал «народной собственностью», но предварительно сильно оскудел: остались одни залы со свисающими с потолков сказочными фигурами и припечатанные к стенам зеркала. Из него пытались сделать продовольственную «кремлевку», потайную лавку для снабжения дефицитным продовольствием высшего слоя партийной и советской номенклатуры. Однако хотя и оскудевший, но все еще пышный, изукрашенный яркими, не потускневшими за годы красками, останавливающий внимание прохожих своим видом и находящийся у всех на виду, заметный «Елисеевский» меньше всего подходил для этой цели. Больше годились неприглядные дома с обычными потолками и без прозрачных витрин по всему фасаду. Однако он все-таки стал тайным изобильным источником для советской элиты. Таким он, конечно, нигде не числился — миллионы москвичей даже не догадывались об этом. Наивные, они думали, что «Гастроном № 1» прекрасен просто потому, что красив и расположен в лучшем, старинном помещении. Но товары в нем обыкновенные, современные, такие же скудные, как и повсюду: докторская колбаса, советский сыр, пельмени, плавленый сырок «Дружба» в серебристой обертке. Их можно было купить почти всегда. Как и свежее молоко в толстых тяжелых бутылках, а также кефир и яблоки. И бутылочку вина, хотя и обыкновенного, которое имеется в любом районном продовольственном магазине. Например, алжирский «Солнцедар», о котором горько шутили, что это гинекологическое средство, благоприятствующее выкидышу. Или горько-сладкий дешевенький «Портвейн 777», который родился, разумеется, не в Португалии, а на какой-то подмосковной продовольственной базе, и не в результате любви, а простым «осеменением» спирта какими-то дешевыми фруктовыми отжимками…». из книги Анатолия Рубинова «История трех московских магазинов».