Сегодня от моего имени поздравили блокадников Вахитовского и Приволжского районов Казани с 27 января — Днём полного освобождения Ленинграда от блокады. Каждый год думаешь: ну да, мы всё это знаем, всё это уже сказано. А потом берёшь в руки чью-то историю и понимаешь, что «знаем» — это слишком лёгкое слово. Никак не вмещает. Эрнест Борисович Штейнберг. Он 1937 года рождения — ему было всего пять лет, когда в апреле 1942-го их вывезли из города через эвакопункт в Озерках. Мама, Вера Николаевна, и с ней Эрнест с братом Борисом и сестрой Ольгой. Сначала автобусами до переправы через Ладогу. Дорога жизни, которую мы произносим почти как название, а там — апрельский тонкий лёд и грузовики, которые уходили под воду. Дальше — станция, теплушки, южное направление, Армавир. Казалось бы, спаслись. Но наступление немецких войск, и снова спешная эвакуация. Теперь по воде, на баржах. К осени добрались по Волге до Казани. Дорогу тяжело перенесли все, а Эрнесту досталось особенно: почти сразу больница, крайнее истощение. Через полгода его выписали как безнадёжного. Мама принесла домой… в хозяйственной сумке. Но судьба всё-таки развернулась иначе. В 1946-м, в девять лет, Эрнест Борисович пошёл в первый класс школы №4, на Бутлерова, на горе. Казанские ее хорошо знают. Потом была лесная школа в Седьмиозерском монастыре — укреплять здоровье. Дальше семилетка с отличием, авиационный техникум, вечернее отделение КАИ, работа на предприятиях Казани. Обычная, трудовая, крепкая жизнь. Мы часто говорим «подвиг». Но для меня в этих рассказах подвиг не только в героизме. Он ещё и в том, что человек потом учится, работает, растит в себе жизнь, будто заново собирает её по кусочкам. Сегодня моя команда просто приехала, поздравили, посидели рядом, поговорили. Потому что здесь важнее другое — чтобы человек не чувствовал, что его прошлое осталось где-то в учебнике, а он сам будто «уже история». Эрнест Борисович, спасибо вам. За то, что вы выстояли. За то, что Казань стала вашим домом. И за то, что вы продолжаете быть живым напоминанием: цена мира всегда конкретная. И всегда человеческая.