IvanovaPishet

Бухгалтерия материнской любви Сегодня давайте поговорим о статье Екатерины Олешкевич о том, как работающие матери из городской бедноты устраивали уход за младенцами в западных землях Российской империи конца XIX и начала XX века. Одним из вариантов было за плату оставить ребёнка у женщины, которая брала к себе нескольких детей и могла присматривать за ними год или два, пока их матери работали. Такой уход стоил три-пять рублей в месяц. Для сравнения автор приводит заработки петербургских работниц: десять-восемнадцать рублей в месяц. По её оценке, женщины могли отдавать на уход за детьми от пятой части до половины заработка. И вот мне кажется, что это довольно серьёзное обстоятельство, когда мы пытаемся понять их отношение к собственным детям. Среди клиенток было много прислуги и кормилиц, которым запрещали держать собственных детей в доме работодателя. То есть женщина могла зарабатывать кормлением чужого ребёнка и из этих денег оплачивать уход за своим. Уехать в город на заработки, родить и организовать уход за младенцем было довольно сложной экономической задачей, особенно если родственники остались в деревне, а прекратить работать ты не можешь. В газетах такие заведения называли «фабриками ангелов». Дети там действительно часто умирали, условия были тяжёлыми, а качество ухода могло быть очень плохим. Из этого охотно делали вывод, что матери сознательно отдавали детей на смерть, а женщины, принимавшие младенцев, на этом наживались. Олешкевич через аккуратную работу с источниками, развенчивает этот миф. Она сопоставляет газетные публикации и судебные отчёты с архивными материалами уголовных дел, протоколами допросов, медицинскими описаниями и обследованиями рабочего быта. В судебных делах сохранились объяснения самих матерей и женщин, которые брали детей на воспитание. Конечно, вопросы задавал следователь, он же записывал ответы, и это нужно учитывать. Но через эти материалы можно рассмотреть повседневные действия, которые довольно плохо помещаются в историю о матерях, желавших избавиться от детей. Женщины приходили навещать младенцев, по возможности кормить грудью, приносили одежду. Иногда меняли нескольких нянек, пытаясь найти лучший вариант. Если ребёнок внезапно умирал, обращались в полицию. Некоторые предпочитали оставлять его в городе, чтобы регулярно видеть и проверять, как за ним ухаживают, хотя была возможность отправить к кормилице в деревню. Автор обращает внимание и на то, что высокая младенческая смертность была общей проблемой бедных семей. Сам по себе факт смерти ребёнка ещё не позволяет установить намерения матери или женщины, которая за ним смотрела. В заключении Олешкевич предлагает рассматривать оплату ухода как выражение материнской привязанности. Вот за такие вещи я и люблю экономическую историю: иногда у нас появляется возможность оценить серьёзность намерений через расходы. Когда женщина, которой самой едва хватает на жизнь, регулярно отдаёт существенную часть заработка за уход за ребёнком, это довольно весомое свидетельство того, что его судьба ей важна. А вместе с посещениями, принесённой одеждой и поисками лучшей няньки эти платежи позволяют увидеть материнскую заботу в действиях, за которые современники так охотно обвиняли женщин в её отсутствии. Ekaterina Oleshkevich, «Hired Childcare and Changing Maternal Perceptions Among the Urban Poor: Baby Farming in the Western Lands of Late Imperial Russia», Gender & History, 38 (2026), 158–171. #Бабий_сундук