Ivan Davydov

Недолговечные памятники (Из старых запасов, скажете, когда, и тд) НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ДАВЫДОВЫМ ИВАНОМ ФЕДОРОВИЧЕМ, ЯВЛЯЮЩИМСЯ УЧАСТНИКОМ ПРОЕКТА «ЧЕРТА», ВКЛЮЧЕННОГО В РЕЕСТР ИНОСТРАННЫХ АГЕНТОВ. 18+ Однажды на смешной юбилей – на тридцатилетие, кажется, старший друг подарил мне французский альбом, изданный в конце позапрошлого столетия. Le Panorama Paris la Nuit. Он был мудрый, сумасшедший немного, как все, наверное, мудрецы. И старые книги любил, понимал в них толк, умел оценить их особенный запах, осыпающуюся позолоту буквиц, желтеющие гравюры. И эта книга особенная. Я бы даже сказал, пожалуй, - специфическая. Это каталог продажных красавиц. Изображения безудержного веселья – балы, пассажи, неизбежный Мулен Руж – и портреты дерзких чаровниц. Чаровницы в основном пухленькие, не во вкусе нашего века, ну так это ведь и не наш век. Принимают соблазнительные позы, иные – вот ужас – в кружевном белье, иные и вовсе в облегающих нарядах, которые все прелести выставляют напоказ. Предел бесстыдства. Анетты, Сюзанны, Ангелины. Сюзанны почему-то преобладают. Модное, наверное, было имя. Улыбаются, строят глазки, хотя какой им с меня прок. Я и до Парижа-то, скорее всего, не доберусь уже никогда, а если вдруг и доберусь… Нет давно этих легкомысленных дам, и кружева их истлели, и в салонах, где принимали они порочных гостей, кипит иная жизнь, даже если дома устояли. Дома ведь, случается, живут долго. Этим дома от людей отличаются. Кстати, в книге никаких адресов, только имена и портреты. И это не случайно, но об этом позже. Я, бывает, листаю альбом, рассматриваю картинки, которые когда-то шокировали публику, а теперь сделались совершенно невинными. Можно дошкольницам показывать – смешные куколки в странных костюмчиках, и только. Листаю и вспоминаю старшего своего друга. Когда его хоронили, наследники, которым некогда было возиться с книгами, раздарили кое-что из его библиотеки тем, кто пришел на поминки. Мне достался «Круглый год», «книга-календарь для детей». Тысяча девятьсот пятьдесят второй. Прекрасные картинки – это тогда умели, ущербные пропагандистские тексты – и это умели тоже. И Ленин со Сталиным на первой странице, как без них. Сидят на скамейке, смотрят на читателя и улыбаются этак по-доброму. Выходит сборщик на поля, Спешит садовник в сад. В их дружный труд спешим и мы Внести свой скромный вклад. «А вдоль арыков и аллей идет гулять ишак», - думаю я почему-то. Или нет. Думаю я про человека, который купил эту книгу у букиниста. Детство его пришлось как раз на пятидесятые, и в возрасте уже зрелом он решил разыскать книжки, которые читал ребенком. Скитался по барахолкам, радовался находкам, расставлял по полкам обретенные сокровища. Строил такой памятник самому себе, но маленькому, оживлял исчезнувшее. А потом - … Ну что потом. Серый городской снежок, ритуальный зал при крематории, кафе на окраине и ящики с книгами. Памятник рушится, книги расползаются по сумкам скорбящих, занимают место на чужих полках. Я и сам завсегдатай букинистических лавок, и такое вижу часто. Вот сразу много новых-старых книг выставили на продажу. Не стало, значит, человека, который эти книги любил, но можно, глядя на корешки, что-то о нем понять. Какое-то время даже в магазине его книги ему памятником. История, значит, интересовала. Бывает. Особый упор – на эпоху наполеоновских войн. Что ж. Красивые мундиры, стремительные маневры, эффектные фразы, молодые герои. Дуэлянты, флигель-адъютанты, блещут эполеты и далее по тексту. Но вот подходит первый покупатель, вертит в руках приглянувшийся том, листает, движется к кассе. Второй, третий… И нет больше памятника, и ничего уже о безымянном хозяине не скажешь. Так же и мои книжечки когда-нибудь разбредутся. И будет озадаченный собиратель листать «Панораму ночного Парижа», гадая, как и зачем она ко мне попала. А потом купит. Да, кстати, знаете, почему в книге нет адресов прелестниц? Это маркетинг. Красавицы снимались у фотографа, владелец ателье печатал каталог, а список адресов бонусом доставался только тому, кто на роскошный том раскошелится.