Ivan Davydov

Вчера был день Лицея, и я много думал про одну свою учительницу, Аллу Васильевну Клыкову, преподавателя литературы и завуча в школе №10 в подмосковном Клину. НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ДАВЫДОВЫМ ИВАНОМ ФЕДОРОВИЧЕМ, ЯВЛЯЮЩИМСЯ УЧАСТНИКОМ ПРОЕКТА «ЧЕРТА», ВКЛЮЧЕННОГО В РЕЕСТР ИНОСТРАННЫХ АГЕНТОВ. 18+ И постеснялся мыслями поделиться. А сегодня понял, что это неправильно, потому что долги следует отдавать. Алла Васильевна фанатично поклонялась Пушкину А.С. Создала в школе что-то вроде небольшого музея. Добывала для него своего музея книги (если тут в наличии молодежь, просто поверьте, - в восьмидесятые это было делом непростым). Таскала нас в Москву в музеи и на спектакли. Благодаря ей я в Музее Пушкина на Пречистенке был, наверное, несколько десятков раз за годы учебы. Видел – тоже ей благодаря - Пушкинские горы и боюсь снова ехать туда, потому что знаю, как легко ломаются детские сказки, ютящиеся внутри головы у взрослого человека. Все ведь там не так, как у меня в памяти, зачем проверять. И 19 октября я считал собственным, что ли, праздником. Самозванство, конечно, но, с другой-то стороны, для кого из говорящих по-русски этот праздник не свой? Я даже не уверен сейчас, понимала ли она стихи, чувствовала ли. Вернее, так, - когда я научился немного в таких вещах разбираться, не было уже у нас случая всерьез поговорить. Но в ней жила вера. Вера в безусловную литературную правильность пушкинских текстов. Наверное, так. И она меня этой верой, которая, может быть, выше любви, заразила. И я ей за это благодарен. Слабое слово. Другого не могу подобрать. (Впрочем, зачем я так, конечно, все она понимала. Да и вообще в этом плане мне везло с учителями. Ирина Владимировна, вдруг читаете это все, так знайте, и вам я тоже благодарен. Не в последнюю очередь – за мудрое терпение, с которым относились вы к нелепым выходкам самоуверенного подростка. Но не только.) Она читала мои книжки, звала при случае в гости. И я все собирался, собирался, но как ведь оно бывает – доберешься до родителей, посидишь с ними немного, и все, и вышло время, и надо снова в Москву, на нашу веселую каторгу. Не успел. Умерла Алла Васильевна. Идите, когда зовут.