Ivan Davydov

Еще из старых запасов, скажете и тд. НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ДАВЫДОВЫМ ИВАНОМ ФЕДОРОВИЧЕМ, ЯВЛЯЮЩИМСЯ УЧАСТНИКОМ ПРОЕКТА «ЧЕРТА», ВКЛЮЧЕННОГО В РЕЕСТР ИНОСТРАННЫХ АГЕНТОВ. 18+ Как я спас ресторан от гибели Дело было давно, страшно вспомнить, еще даже не «до всего», как говорят теперь опасливые сограждане, а до ковида. Стояло лето, трудолюбивый мэр раскопал зачем-то центр столицы, все шутили, что он ищет сокровище, а я думал, что он готовится к приходу неприятеля. Окопы, противотанковые рвы. Долговременные огневые точки. Мы с начальницей моей вышли из офиса, - выпить кофе где-нибудь и поговорить. И дальше как в песне – мы зашли в шикарный ресторан… Нет, на самом деле, в шикарный. Я такие обхожу обычно стороной. Ну, чтобы было понятно: чашка американо стоила там 800 (прописью: восемьсот восклицательный знак далее неразборчиво несколько ругательств) рублей. Это даже и теперь дороговато, а уж тогда и вовсе выглядело вызовом. Я заказал американо. Она тоже что-то заказала, мы погрузились в скучную беседу – денег нет, хорошо бы уволить бездельника Иванова, ну как же Иванова, он не бездельник, он способный, просто со странностями, а тогда кого, вы главная, вам и решать, нет уж, Иван, будьте добры, в конце концов, это вы их нанимали, да ведь в том-то и дело, как же вы не понимаете. Официант принес две крохотные чашки с кофе. Если это американо, то в чем подают эспрессо? В наперстках? Я не спросил, я подумал. И, по счастью, успел заглянуть в чашку прежде, чем сделал первый глоток. В чашке плавал обрезок человеческого ногтя. Обыкновенный, без следов лака. Судя по размеру – с большого пальца ноги. - Что случилось, Иван? – спросила меня строгая начальница. Видимо, я переменился в лице. И даже она – а была она дамой не самой к своим подчиненным внимательной, что-то такое заметила. - Да не важно, - ответил я, стараясь подавить отвращение. – Давайте просто отсюда уйдем. Я-то знал свою начальницу. Она любила скандалы. Скандалы были ее стихией. Она взрывалась, как бомба. Довольно-таки, кстати сказать, крупная. А я не любил скандалы. Да и сейчас не люблю. Я накрыл злополучную чашку рукой и подозвал официанта: - Принесите счет, пожалуйста, мы хотели бы уйти. - Вам что, не понравилось у нас? – делано изумился наглый юнец. Я поднял руку и показал ему чашку. По черному небу кофейному плыл полумесяцем ноготь. - Вы сами это подбросили, чтобы не платить. Я глянул в его глазенки, прозрачные и бессмысленные. Я-товедь знал, что будет, если просто пододвинуть чашку к моей начальнице. Через пять минут сюда приедут все возможные карательные службы – от санитаров и до ФСБ. Через семь выжившие из числа персонала будут завидовать мертвым. Через десять начальница моя спляшет джигу на дымящихся обломках шикарного некогда ресторана. Или зикр. Или фрейлехс. Что-нибудь непременно спляшет. - Дурачок, - хотел сказать я, - я ведь жизнь тебе спасаю. Но сказал нечто другое. - Да успокойтесь вы, заплачу я за ваш кофе сраный. Он принес счет, в который кофе мой все-таки не включили. Мы ушли. И это тоже было странно. Видимо, сильно я изменился в лице, наклонившись над чашкою с кофе, раз даже и она не стала спорить. А в ресторан тот я больше не ходил, и дело не в ногте. Странным просто казалось мне делом тогда посещать заведения, где наперсток с кофе стоит восемьсот рублей. Да и сейчас, честно сказать, тоже. И сейчас тоже.