Ivan Davydov

И еще из старых запасов. Скажете и тд. НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ДАВЫДОВЫМ ИВАНОМ ФЕДОРОВИЧЕМ, ЯВЛЯЮЩИМСЯ УЧАСТНИКОМ ПРОЕКТА «ЧЕРТА», ВКЛЮЧЕННОГО В РЕЕСТР ИНОСТРАННЫХ АГЕНТОВ. 18+ Посмотри на клоунов - Пойдем, - сказала бабушка, - куплю тебе все, что захочешь. - Чего это? – насторожился я. – Чего я такого сделал-то? - Просто Новый год скоро. И мы пошли. Я, маленький человек, так укутанный, что даже и шагать-то трудно, и бабушка моя –легкая, красивая, пальто у нее, воротник меховой. Поблескивает. От нас до центра далеко, темно уже, часов, наверное, пять, фонари зажгли, домики, теплые пятна окон, потом насыпь, мост через речку, страшный остов недостроенной бани, наконец культмаг. Надпись на вывеске –«Культтовары» (а я уже выучился читать, да). Но все говорили – культмаг. Никакой связи с делами церковными. Игрушки в основном. Да мне бы и не пришло тогда в голову, что может быть какая-то связь. Да и церковь у нас взорвали лет за пятнадцать до моего рождения. Вообще-то я, конечно, хотел стартовый пистолет. Не знаю, зачем. Все хотели. Но 25 рублей. Понятно, что даже и разговор начинать не стоит. В остальном выбор небогатый. Я выбрал пластмассовых плоских клоунов. Уних в боках – полукруглые выемки, а руки и ноги заканчиваются кружками. Можно так цеплять их друг за друга, составляя смешные фигуры. И еще я выбрал гирлянду. Разноцветные снежинки. Внутри у каждой снежинки – лампочка, от лампочки в разные стороны восемь лучей. Точно восемь, не шесть, - это я теперь так подумал. Шесть были бы знаком политической провокации. Мы шли домой. Редкие фонари. Под каждым – сияющее, белое пятно снега. Снег – как праздник, а дальше темень. Когда все заснули, я прокрался на кухню. Разложил клоунов и включил гирлянду. Прямо так, не разматывая. Лиловые там были снежинки, и оранжевые, и синие, и зеленые, и все эти цвета смешались. Стол – солидный, старый, огромный, с точеными ножками. Мы с котом Василием под ним, бывало, сиживали, стараясь вникнуть в скучные разговоры взрослых. Но теперь на столе в этом странном нетвердом свете лежали пластмассовые клоуны. И словно бы это внутри меня было окно, и я же в него заглядывал – светится ведь – и видел стол и клоунов. И было мне тепло. Посмотри, - это я себе, этот, нынешний, тому, тогдашнему, - посмотри на клоунов пластмассовых! Они не сеют и не пашут, но Отец их штампующий дает им это умение – освещать тебя изнутри. И меня заодно. До сих пор. Никого не осталось. И ничего. Ни бабушки, ни кота Василия, ни стола, ни гирлянды, ни клоунов. Один я остался. Да свет еще этот. Спасибо, клоуны.