А.Р. Дюков, как источниковед, поднял интересный вопрос. Проблема легенды о Судоплатове даже не в «узком горлышке» источников – всё знаем только из записанных третьими лицами воспоминаний, а в том, что авторы книги Джерральд и Леона Шектер неоднократно ловились на вранье. Их предыдущая книга «Шпион, который спас мир» об Олеге Пеньковском вызвала определённый негатив в американском сообществе историков. Супругам Шектер удалось где-то нарыть протоколы допроса Пеньковского, судя по всему подлинные, но навертеть на этот и без того ценный источник сорок бочек арестантов, в том числе приписать Пеньковскому личное спасение мира от ядерной войны в апогее Карибского кризиса. Книга получила критические отзывы американских историков, которые занимаются Карибским кризисом: ссылаясь на анонимные источники авторы откровенно заврались, с целью придать тексту сенсационности и повысить продажи. Книга о Судоплатове в оригинале «Special Tasks: The Memoirs of an Unwanted Witness — A Soviet Spymaster» вышла за пределы исторического сообщества и устроила большой скандал, даже уважаемой организации Американскому физическому обществу пришлось собирать пресс-конференцию, чтобы прямо уличить Шектеров во лжи. Дело в том, что американцам вся эта возня с украинскими националистами и личные отношения Судоплатова со Сталиным и Берия до фонаря, главная сенсация книги, на которой строился драйвер продаж – новые подробности о советских агентах в Манхэттенском проекте. И вот тут супруги-соавторы совсем бесстыдно изоврались: мало того, что наделали кучу фактических ошибок, так ещё и устами Судоплатова снова обвинили Ферми, Бора и Оппенгеймера в работе на СССР. А это была чувствительная тема для Американского физического общества, члены которого сильно страдали от подобных нападок во времена маккартизма и с трудом защитили свои честные имена. В общем, Шектеры – это такие гешефтмахеры от американской исторической публицистики, для которых научная истина звучит как антоним успешных продаж. Поэтому любой факт, озвученный в их книгах, должен вызывать прежде всего сомнения.