Disclaimer: Тема для меня откровенно неприятная, так подробно рыться в этом всем нормальному мужчине не пристало, тем не менее, возникло некоторое возмущение относительно вот этого поста, которое вынуждает дополнить комментарием с контекстом и логикой рассуждения. Автор предупреждает, что ЛГБТ в РФ признан экстремистской организацией, пост ничего не пропагандирует, а носит просветительский характер. Автор осуждает все эти проявления. Пост про Горького и его проживание на Капри вызвал достаточно широкое обсуждение и критику. Вот даже сам Лев Рэмович Вершинин обвинил меня в нарушении логики. Собственно, вопросы к логике такие: Все, кто побывал на Капри, в том числе Шаляпин, Набоков, Бунин и Куприн – автоматически гомосексуалисты? Если кто-то побывал в современном Берлине/Амстердаме/Париже, где сексуальные свободы также через край – все автоматически гомосексуалисты? Ограничение размера поста не даёт возможность изначально давать тексты с нужным объемом контекста и рассуждений. Поэтому отвечу на вопросы здесь. Нет, не все, кто побывал в Германии/Нидерландах/Франции – гомосексуалисты, хотя в этих странах максимальный уровень сексуальных свобод, там много и других туристических приманок. И не все, кто побывал в Берлине/Париже/Амстердаме – гомосексуалисты, хотя эти города считаются культовыми ЛГБТ-центрами, со огромными парадами, отдельной развитой культурой общепита, увеселительных заведений и даже отдельных жилых комплексов для сексуальных меньшинств. Но даже тех, кто посетил гей-парад, гей-бар, гей-клуб или зашел в гости в ЛГБТ-ЖК, нельзя по определению считать гомосексуалистами: у первертов, очевидно, могут быть друзья с традиционными взглядами на половую жизнь, которые могут зайти в гости, оказать моральную поддержку, даже пожить у друзей с иными предпочтениями. Но вот если человек покупает себе жилье в ЛГБТ-ЖК, то он со всей очевидностью публично декларирует свои сексуальные предпочтения. И рассуждения мои относительно Алексея Максимовича Горького развивались в той же логике. В Италии в 1890 году декриминализовали однополые отношения, поэтому страна стала интересна гомосексуалистам со всей Европы, так как в большинстве стран такие отношения грозили уголовным преследованием. Южная Италия, конкретно окрестности Неаполя, при этом идеально подходили для секс-туризма подобного рода: нищета и моральные девиации крупного порта – дали почву для бурного роста проституции, в том числе мужской и подростковой. Но руины Помпей привлекали определённый турпоток, поэтому богатые педофилы и гомосексуалисты Европы облюбовали поблизости уединённый остров, совершенно ничем не привлекательный – скалы, пляжи каменистые, плохая инфраструктура. Единственная достопримечательность – ЛГБТ-комьюнити, сложившееся на острове. Точнее так, была одна достопримечательность, которая как раз дополняет образ – развалины дворцов императора Тиберия, который там свои знаменитые оргии устраивал по принципу «и мышонка, и лягушку, и неведому зверушку». Образованные люди XIX века были воспитаны на идеалах Древнего Рима, поэтому Тиберий для европейских первертов той эпохи был своего рода кумиром, как для военных того же времени – Юлий Цезарь. Поэтому Капри для них было местечком особым, с сакральной составляющей. В общем, ситуация ровно как с ЛГБТ-ЖК в современной Европе – погостить может кто угодно любопытство свойственно разным людям, а вот покупка недвижимости – это публичная декларация о сексуальных предпочтениях. А Горький именно купил виллу на Капри и прожил на ней несколько лет. Можно, конечно, предположить, что пролетарский писатель был так увлечен творчеством и революцией, что не замечал творящегося вокруг непотребства, но верится в это с большим трудом, слишком уж очевидно было происходящее на острове. Ну, и да. Все это плюс-минус актуально до Первой мировой. В Интербеллум нравы в Европе смягчились, мужеложство много где декриминализовали (кстати, и в Советской России тоже, каприйские гости Алексея Максимовича, очевидно, прониклись идеями толерантности), поэтому остров перестал быть ЛГБТ-меккой.