Сто восьмая годовщина Великой Октябрьской социалистической революции вновь прошла, как повелось в последние десятилетия, официально незамеченной. Уже не первый год это судьбоносное событие пытаются низвести до уровня исторического казуса, досадной случайности, будто бы свернувшей Россию с магистрального пути развития человечества — пути, на который ей якобы теперь предстоит вернуться. Нынешние нарративы сводят Революцию к хронике ужасов, братоубийственной бойне и коварным мерзавцам, оказавшихся у руля страны. Особый акцент в последние годы делается на будто бы вспыхнувшей в двадцатые годы русофобии, расчленении исторической России на республики и тому подобном — словом, на критике с мнимой патриотической позиции. Опровергать каждый из этих пунктов в отдельности — занятие бессмысленное. Бесспорно: любая революция, а не только наша, — это всегда кровавая трагедия. Любая гражданская война чудовищна в своем ожесточении, ибо конфликт между сынами одного отечества порой рождает такую ярость, которая зачастую немыслима в столкновениях между государствами. Это — кровь, кровь и ещё раз кровь. Ни одна крупная революция не обошлась без последующего этапа репрессий. Такова горькая закономерность истории. Всё это — суровая правда. Как и правда о том, что к власти действительно пришло множество мерзавцев. Отрицать это — глупо. Недаром же советский суд в тридцатые годы признал многих из тех, кто вознёсся на волне Октября, врагами народа и покарал их. Такова была цена. Однако куда важнее задаться иными вопросами: почему же эта революция произошла и каковы были её плоды? Вновь повторю: перечислять ужасы и лить кровь — бессмысленно. Трагедия налицо, и она очевидна. Но в чём её корень? Неужели лишь в том, что кучка революционеров в пресловутом «пломбированном вагоне» приехала в Россию и столкнула её с пути? Или же вспомним, что было до того — Февраль 1917-го, обрушивший Империю. И что писал в своём дневнике отрёкшийся Николай II? «Кругом трусость, обман и измена». Сии слова относились к правящему классу, к элите Российской империи. Эта элита, в разгар мировой войны, угождая своим шкурным интересам и следуя в фарватере британской политики, предала свою страну. Вот факт, заслуживающий самого пристального внимания. Могла ли быть жизнеспособна держава, чей правящий класс полностью сгнил? Нам твердят, что мы были в пяти минутах от победы в Первой мировой, которую будто бы «украли» большевики. Но никакой победы после Февраля 1917 года быть уже не могло — это сознательная ложь. Англия и организовала Февраль руками российской же элиты, дабы Россия не участвовала в разделе победного пирога. Это — одна сторона медали. Вторая же — почему народное большинство поддержало пришедших к власти большевиков? От этого факта никуда не деться. Причина лежит на поверхности, но её упорно не желают замечать. Причина в том, что русский народ не принял капитализм. Поддержка большевиков стала прямым следствием отказа русского народа надеть на себя ярмо капиталистического угнетения. И случилось это не в одночасье. Первой грозной вестью стал 1905 год. Россия тогда стояла на краю хаоса, но устояла — потому что в народе нашлись силы, выступившие против развала государства, условно именуемые черносотенными. Но разве они стояли за сохранение курса на капиталистическое переустройство? Нет. Их позиции были столь же непримиримы. И потому для правящего класса они были столь же враждебны, как и революционеры, и он шарахался от черносотенцев, спасших государственность в 1905-м, как чёрт от ладана. Именно потому в Феврале 1917-го никто и пальцем не пошевелил, чтобы спасти самодержавие и Империю. Вот итог: народ не принял капитализм, насаждавшийся с конца царствования Александра III и особенно рьяно — при Николае II. Любителям порассуждать о бурных экономических темпах той поры стоит задуматься: чем активнее развивался капитализм, тем глубже было народное отторжение, в конечном счёте и приведшее к 1917 году. Недаром в советское время ходил анекдот, что первым орденом Октябрьской революции следует наградить Николая II. ↓