Исаак с двумя а

почему мы говорим словами чужих после поста про mogging мне пришёл комментарий: почему мы вообще подхватываем лексику такого закрытого и радикального сообщества? и напомнили, как в десятые все вокруг примеряли на себя тюремные словечки, не задумываясь, откуда они и правда, история не разовая. «беспредел», «разборка», «наезд» пришли из блатного жаргона и давно звучат нейтрально. в 2023-м после «слова пацана» школьники массово называли друг друга «чушпанами», хотя сериал вообще-то про казанские группировки восьмидесятых. в английском половина gen z сленга - slay, no cap, bussin - вышла из афроамериканского английского и квир-культуры балов в социолингвистике у этого есть название - covert prestige. питер трудгилл заметил его ещё в семидесятых: мужчины в английском норидже приписывали себе более «простонародное» произношение, чем было на самом деле. так звучало круче у меня три версии, почему это работает 1/ энергия. я всегда говорил, что у любых слов есть энергия - можно относиться к ним беспечно, но это её не отменяет. поэтому слова «опасных» сообществ звучат сильнее нормативных. а за последние годы мы полностью ушли в перформативные идентичности - значит, и нуждаемся в определённой энергии) 2/ стены стали прозрачными. раньше, чтобы услышать опр слово, надо было жить рядом с этим миром. теперь достаточно посмотреть сериал или пролистать рилсы 3/ ирония как перчатки. нам кажется, что мы усложняем язык или просто иронизируем - и становимся частью чего-то, но на расстоянии. как с тру-краймом) мне не нужно быть частью этого мира и сообщества, чтобы говорить на его языке и вот тут вопрос: остаётся ли идеология на самом деле на расстоянии, снаружи? или все же влияет тем или иным образом? ведь язык - это майндсет)