Из опубликованного дневника Игоря Масленникова о съёмках "Собаки Баскервилей" следует, что: Михалков пил по бутылке коньяка за смену и в конце концов уехал на Скорой с отравлением. Ливанов не пил, но грозился страшным - что вытащит из задницы ампулу и уйдёт в затяжной запой. Соломин не пил и ампул не выковыривал, он просто жил в поезде Москва-Ленинград, борясь попеременно то с высокой температурой, то с гипертоническим кризом. Крючкова снималась глубоко беременной, а муж её, оператор Векслер, был после инфаркта скорее мёртв, чем жив, поэтому "Собаку" не снимал, хотя должен был. Янковский и Купченко скорее не были, чем были, потому что оба были нарасхват, и их потом доснимали в авральном режиме. Ливанов и Михалков (два петуха) обычно выясняли на площадке, кто из них главнее. Мартинсон находился в деменции и не мог запомнить даже двух строчек текста, поэтому его снимали и озвучивали по кусочку, а Михалков и вовсе настаивал, чтобы Мартинсона вырезали. Михалков на съёмках загнал до полусмерти лошадь, потом над ней плакал, потом пил водку с Адабашьяном, потом загремел в больницу с гипертонией. С собакой намучались больше всего, потому что не знали, где её взять, страшную и большую, а когда нашли, долго гримировали. Собака охуела от всего происходящего и покусала хозяина. Хорошие раньше снимали фильмы.