Думая о психологических особенностях бестактности, прихожу к выводу, что это, прежде всего, плохое распознавание контекста, такая контекстная слепота. Часто это не столько «невоспитанность», такое случается, но реже, сколько фундаментальная неспособность улавливать невидимую ткань человеческого взаимодействия. Которая складывается: из-за дефицита «модели психического»: сниженной способности представить, что у другого человека есть свои мысли, чувства и знания, отличные от ваших. Собеседник для таких людей — просто «еще одно сознание», такое же, как их собственное. Контекст же — это не просто место и время. Это сложная, многослойная и динамичная система координат, которую тактичный человек с развитым психическим считывает непрерывно, как автопилот, и полагаю, что даже не очень устает. Бестактный же человек — это тот, у кого этот автопилот либо отключен, либо работает со сбоями. Мы не общаемся с «человеком вообще». Мы общаемся с начальником, другом, иностранцем, малознакомым коллегой, бабушкой в очереди. Контекст отношений (социальная дистанция) диктует допустимые темы и тон. Бестактный человек игнорирует динамику, не замечает сигналов «стоп». Вы напряглись, ваш голос стал суше, вы отвечаете односложно, отводите взгляд — а он продолжает давить с вопросом о разводе, потому что не считал эти микросигналы. Если действовать по одному, заученному сценарию («я всегда говорю правду в глаза», «я всегда шучу, чтобы разрядить обстановку») и не адаптировать его к среде, то легко выпасть из метаконтекста: «Где мы и по каким правилам сейчас играем?». К тому же каждое пространство и сообщество имеет свой гласный и негласный «словарь» допустимого. Шутка про зарплату, которая «заходит» в кругу старых друзей на кухне, плохо звучит на официальном совещании. Или, наоборот, протокольно-вежливое обращение будет считываться отвержением тем, кто только что попросил о поддержке «по-простому». И самое главное: считывание «внутреннего контекста» другого. Это самый глубокий и эмпатичный уровень — способность представить, что у человека за плечами может быть травма, усталость, недавняя потеря или просто другой опыт, который кардинально меняет смысл ваших слов. Например, частый и необоснованно бодрый совет: «Соберись, тряпка!» игнорирует контекст клинической депрессии. В картине мира такого советчика нет зазора между его намерением («я хотел поддержать») и вашим восприятием. Он не спрашивает себя: «Что еще я не знаю об этом человеке?». Это и есть тот самый дефицит «модели психического» — неспособность достроить чужую внутреннюю реальность. Конечно, особенно часто это встречалось у людей с расстройством аутистического спектра (РАС), им это сложно нейрофизиологически, но вокруг нас нет столько аутистов, сколько мы встречаемся с бестактностью. И тогда что это? Просто нежелание попадать в такт? Или психическая невозможность. Наверное, оба варианта. Как думаете? Ирина Млодик