Тренд на «русскую хтонь» взорвал запрещенную соцсеть прямо сейчас. Знакомые до боли панельки, туманные дворы, старые маршрутки, ковры на стенах, вещевые рынки и ларьки, которые когда-то вызывали ощущение безнадежности, превратились в эстетику. Глядя на фото, мелькающие под легендарную «Скованные одной цепью»Наутилуса, миллионы миллениалов и бумеров из стран бывшего Советского Союза испытывают чувство, которое не описать словами. Что-то щемящее, тревожное, при этом теплое и родное — и все понимают, о чем идет речь. Думаю, ближе всего здесь тоска. Причем дословно перевести это слово не получится ни на один язык мира. Память почти всегда сглаживает боль, и страшные, беспросветные 90-е сейчас для многих стали пьянящим голову временем юности и свободы. Мы скучаем не по дефициту или бедности, а по ощущению понятного мира, когда все смотрели одни и те же фильмы, сидели во дворах и жили без этого бесконечного потока информации и скроллинга соцсетей. И кажется, что в последние годы мы наконец перестали воевать с собственным прошлым. Долгое время все советское и постсоветское, провинциальное, неидеальное хотелось забыть или высмеять. А теперь пришло понимание: это тоже часть нас. Мы начали принимать, что наша страна огромная, местами тяжелая, очень разная и поэтому живая. Что даже в сложные времена у нас все равно были свои радости вроде долгих искренних ночных разговоров на кухне или кассеты в плеере. «Наутилус» - одна из них. Мы больше не пытаемся стать кем-то другим. Мы — настоящие, местами странные, но богатые внутренней красотой. А русская хтонь — это не про депрессию, а про ностальгию и попытку заново переосмыслить свою культурную ДНК. По материалам exclipsezzz и evgeniyavolgina