Олег Басилашвили: Иду! Боже, а женщины-то, женщины! Ни одной старухи! Молодые, жаждущие! Без детей, с детьми, с внуками! Все молодые, идут быстро, обгоняя меня… Позади шепот: – Он! Он! Я узнала! – Да не-ет… – На спор! Он! Узнали. Узнали, черт бы их побрал! Ну да, я ведь вчера играл «Калифорнийскую сюиту»! А позавчера – «Копенгаген»! И ведь неплохо играл, черт возьми! А то, может быть, и по телевизору… Спину прямо держать! И – главное, главное – туман в глаза, внутреннюю углубленность, иллюстрирующую богатство души и – простоту, простоту – да, да, это тоже важно, несмотря ни на что, на популярность и уважение – я прост, прям, доступен… Молодой, румяный, черноглазый, улыбается, забегая вперед, встал передо мной: – Извините!! Это – вы?! Я – несколько усталый, но добрый взгляд: – Да… это я… (и улыбка всепонимающая). – Он!! Я говорил! – И уже мне непосредственно: – Это ведь вы выступали в рекламе пива студенческого? Да, вот это удар. Ниже пояса. Был грех – снялся я в рекламе этого пива. Десять дублей. Тяжело опьянел. С тех пор не то что пить, но и видеть рекламу пива по ящику – подступает тошнота… Да и давно это было – в начале девяностых! Из книги "Неужели это я? Господи..."