Относительность времени. Если попытаться окинуть взором историю нашей страны на протяжении XX века, то может сложиться ощущение, что сталинский период тянулся невообразимо долго. Однако если внимательно посмотреть на хронологию, то окажется, что настоящий расцвет этой системы ограничен периодом в 10 лет – от начала индустриализации до начала 1940-х годов. Потом была война, длившаяся 4 долгих года, долгих не по времени, как мы сейчас понимаем, а по уровню лишений и тягот. А затем новый сталинский период, не менее жестокий по отношению к собственному населению, но лишь немного короче предвоенного. От 1945 до 1953 прошло 8 лет. При этом, если смотреть на историю через призму школьного учебника, то эти 8 лет кажутся в несколько раз короче довоенного сталинского десятилетия. Потом была короткая оттепель. По-настоящему она длилась всего несколько лет, от смерти Сталина до подавления венгерского восстания 1956 года, хотя иногда ее продляют до конца правления Хрущева. И оказывается, что самым долгим в истории страны был период застоя, продлившийся 20 лет, с 1964 по 1984 годы. Похоже, что именно застой сформировал поколение людей, главным для которых стало «умение жить». Нынешняя элита российская как раз и отличается до предела развитым этим умением. Однако «умение жить», пронизывающее современное российское общество, плохо сочетается с имперскими целями, в которых человек становится разовым патроном системы. Поэтому и приходится государству покупать патриотизм за большие деньги. Отсюда и желание вбить патриотизм в молодое поколение, чтобы властный Урфин Джюс получил своих деревянных солдатиков. Сколько лет еще понадобится на перековку общества - неизвестно. Но четыре года нынешней войны это уже почти половина первого сталинского периода и процесс идет, хотя и не так быстро, как хотелось бы властной верхушке, которая все еще пытается совместить сытость брежневского застоя с патриотической яростью голодных сталинских 1930-х. Вопрос в том, можно ли вбить патриотизм сопротивляющемуся социуму, до сих пор остается открытым. Ни сталинская пропаганда, ни брежневское циничное межвременье для сравнения не годятся. Школьно-вузовская пропаганда патриотизма наталкивается на чудовищный уровень неравенства по доходам и, одновременно, на отсутствие репрессионных карьерных лифтов. Стареющая элита обновляется почти исключительно естественными причинами, как в позднем СССР, а дети элиты продолжают существовать в циничном закрытом вакууме, где нет ни войны, ни патриотизма. И, рано или поздно, этот раздрай реализуется в виде серьезного политического кризиса, особенно если дела в экономике продолжат ухудшаться. Николай Кульбака