Новости актуальной литературы, пацаны. Литературный критик Галина Юзефович (недавно объявленная иноагентом) выпустила большую статью о новых книжных сериях на российском книжном рынке в контексте нынешних политических реалий. Основной вывод — базирующийся на крайне шаткой аргументации, и скорее свидетельствующей о чаяниях самого критика — следующий: литература сейчас служит цели побега из реальности и спасительного эскапизма для читателя, уставшего от происходящего вокруг. Ладно, пускай так — но ведь есть и что-то другое? Что-то другое, пишет Галина Юзефович, есть: Покуда мейнстримный фланг старой литературы все заметнее погружается в эскапизм, отдельные попытки противостоять апатии, охватившей читательскую аудиторию, предпринимаются на фланге «патриотическом». Здесь ведутся некоторые работы по возвращению из царства мертвых советских классиков, способных, по замыслу издателей, взбодрить сторонников войны с Украиной и послужить для них вдохновляющим примером. К примеру, редакция «КПД» (название составлено из инициалов ее основателей — z-критиков Алексея Колобородова и Олега Демидова, а также прозаика Захара Прилепина), существующая в рамках издательства «АСТ» и прежде специализировавшаяся на книгах об СВО, объявила о запуске серии «Сталинские лауреаты». На сегодня в ней уже вышла трилогия Валентина Костылева «Иван Грозный», в 1947 году удостоенная Сталинской премии 2-й степени. Как нетрудно предположить, сопоставив тему книги с годом ее публикации, концепция этого монументального труда в полной мере соответствует послевоенному извиву советской идеологической мысли. Иван Грозный в ней показан убежденным прогрессистом и естественным союзником простого люда, в то время как главная опасность для в очередной раз вставшей с колен российской державы исходит со стороны безответственных бояр, а также их хитрых пособников на коллективном Западе. Вторая новинка серии — роман Петра Павленко «Счастье», удостоенный Сталинской премии в 1948 году (к слову сказать, предыдущую свою награду Павленко получил за сценарий первой части фильма «Иван Грозный», написанный в соавторстве с Сергеем Эйзенштейном). В фокусе внимания Павленко — судьба полковника-политрука, возвращающегося с войны без ноги и мечтающего о тихой частной жизни вдали от сотрясающих мир бурь, но обретающего подлинное счастье в жертвенном труде на благо родины. …так уж получилось, что все указанные книги для серии «Сталинские лауреаты» — также как готовящийся в серии том произведений Леонида Леонова — редактировал я. Потому у меня есть пара комментариев к выходящим произведениям, должным взбодрить сторонников войны с Украиной. Первое: Галина Леонидовна — уверен — совершенно сознательно игнорирует, что первой книгой в серии «Сталинские лауреаты» был издан роман Фёдора Гладкова «Повесть о детстве». Потому что вполне увлекательную книжку, в духе автобиографической трилогии Горького, о взрослении крестьянского мальчика в дореволюционное время — крайне сложно презентовать в духе дискурса об ангажированности. Не дай Бог, читатель подумает, что создание книжной серии мотивировалось совершенно естественным желанием актуализации литературного наследства русской литературы. Нет – на такое ватная сволочь неспособна по определению. Второе: роман «Иван Грозный» Валентина Костылёва – один из самых широко представленных на книжном рынке русских исторических романов. Простой поиск по маркетплейсам показывает, что его издавали все тридцать пять послесоветских лет и все, кому не лень: АСТ, Эксмо, РИПОЛ – кто только не, и в каких только сериях не… Мы в редакции даже сомневались: публиковать? или рынок перенасыщен? Но быстро выяснилось, что все издания – по крайне мере те, что я проверил — изданы с редактурой околонулевого уровня, полны опечаток и проблем с вёрсткой. Мной же — как я понимаю, впервые за долгое время — было использовано именно первое издание книги, подготовлены и вычитаны в соответствии с ним все три тома романа. (за что также благодарю Анатолия Квашина – оказавшего, как корректор, совершенно неоценимую помощь в работе) Я к тому, что слова об ангажированности издания — ещё раз, одного из самых любимых читателем исторических романов советской эпохи — нонсенс и беспардонный гон. Третье: Галина Юзефович просто цитирует общедоступную информацию в интернете для описания книг. Наверное, ничего страшного в том, что она их не читала — нет (хотя манера что-то сообщать о книгах, которые ты не читал, конечно, удивительная), если бы не одно но: Галина — известный литературный критик, и когда она использует для описания книг выдаваемые «Алисой» псевдо-аннотации — её статус, считай, легализует подобное описание. Получается, что книги действительно исчерпываются подобным «конспектом». …знаете, что на самом деле происходит в полной мере соответствующем послевоенному извиву советской идеологической мысли романе «Иван Грозный»? Сбежавший от чуть не скормившего его медведю барина крестьянин Андрейка, после мытарств по лесам и соблазнения мордовской ведьмы, приходит в Кремль, по совершенно безумному стечению обстоятельств общается с царём и получает назначение пушкарём в грядущем походе русской армии на Нарву; также он знакомится с печатником Фёдоровым и ловит тильты от по-новому изданных священных книг; священник Сильвестр через новгородских попов узнаёт о брожении народа, пока Курбский пытается отговорить Грозного от войны с Ливонией, потому так Россия с Германией поссорится – а царь отмахивается: он занят вербовкой шотландских мореплавателей прямо на ауиденции, чтобы те помогли ему русский флот чинить… параллельно по всей стране бояре видят над лесами огненные столпы, и кручинятся в предчувствие чего-то нехорошего… Это то, что происходит за первые, примерно, сто страниц романа. Примерно — на одной семнадцатой от его объема. «Иван Грозный» — масштабный экспрессионистский эпик, с восставшими из мёртвых царевнами, картинами Москвы и Новгорода, Рима и Лондона XVI века, баталистскими сценами в духе штурма Минас Тирита в «Возвращении короля», сексуальной мистикой, рассуждениями о феномене зарождения казачества, медленно разгоняющейся и срывающийся в пропасть кровавой машиной казней опричнины — и навязчивого, неотступного, бродящего в голове не только царя, но и всех героев романа — мысли о смерти. Смерть ставит вопрос о целях жизни всех героев книги, без исключения. Царя — о том, что он успел; бояр — о служении или восстании против него; простолюдинов — о судьбе своей; женщин — о любви, отданной не тем. Дума о смерти определяет поступки Грозного, Курбского, царевича Алексея, Годунова — и десятка других персонажей романа. …да, знаете, кондовая идеологическая книжка. И говорить не о чем. С книгой Павленко – то же самое. Тут ещё очевиднее, что Галина Леонидовна просто даже не знает сюжета книги. Потому что тогда она бы не смогла пройти мимо того факта, что один из главных героев книги — сам Сталин. В нескольких ключевых сценах романа «Счастье» — именно он, самолично, определяет судьбу героев. Но если отойти от весёлой темы сталинианы, можно увидеть, что «Счастье» — едва ли не первый советский роман, осмысляющий тему возвращения фронтовиков к мирной жизни, их адаптации к быту и той трагедии, что она за собой несёт. Одна из ключевых линий романа — главный герой, потерявший ногу на войне, отталкивающий от себя любимую девушку; внутренне он оправдывается, что не желает ей тяжёлой судьбы, на самом деле — просто не в силах принять свою травму. Т.е. перед нами один из главных сюжетов прозы XX века о войне: «Фиеста» Хемингуэя, «Терпение» Нагибина — и это только сразу приходящее на ум. Повторюсь — нормально, что Юзефович не читала эти книги. Проблема в том, что она вписывает их в убогую рамку, нужную лишь для заданной в статье линии рассуждения: серия «Сталинские лауреаты» создана, чтобы «ставить под ружьё» — да, в статье так, прости Господи. Забавно всё же, когда именно литературный критик становится иллюстрацией поговорки «чукча не читатель – чукча писатель». А для самой серии мы ещё устроим в начале декабря большую презентацию с Алексеем Колобродовым, где про всё поговорим: о самом феномене Сталинской премии, лауреатах её, формировавшихся с её помощью книжных иерархиях — и самих книгах, естественно.