Inghistory

И редактор отдела, сокрушенно качавший голо­вой: «Старик, я тебе верю, но это ставить нельзя, ты ж понимаешь... Это противоречит интересам России... Ты все видишь в черном свете...» И мое заявление об уходе из «Комсомольца». Все-таки не удержусь, воспроизведу главную сце­ну из той, так и не опубликованной статьи. Разгромленный Чермен. Трупы на улицах. Сож­женные машины. Колонна из нескольких грузовиков и БТРов. На обочине стоит старуха лет 70 и возму­щенно кричит что-то по ингушски, грозя клюкой. Водитель БТРа делает мастерский финт — и старуш­ка катится на обочину. Пока — живая, что сталось с ней дальше, я не видел. А ее родственница (или под­руга), того же примерно возраста, подходит ко мне и мягко, даже с какой-то нежностью спрашивает: — Сынок, ты из Москвы? — Да, — обреченно киваю я, в сотый раз ожидая вопроса «Что ты об этом думаешь?» — Ну, тогда это твои танки. Убери их, ладно? Фото Александр Мнацаканян