«Я обзавелся норой и, кажется, получилось удачно». Так начинается едва ли не самый страшный, на мой взгляд, рассказ Франца Кафки, где провидческие его откровения уже никак не могут быть конъюнктурно привязаны к тем или иным конкретным политическим событиям и лицам, но напрямую касаются глубинных, подземных даже (о чем говорит уже и само название «Нора»), законов бытия. Стало быть, и истории. Речь же там идет о каком-то землеройном зверьке, уютно и, как представляется ему, безопасно обосновавшемся в сооруженном им самим убежище. Жилище наполнено запасами корма (а зверек, между прочим, плотояден и любит слизывать кровь с убитой им добычи); оборудовано лабиринтными ходами, в сплетении которых способен разобраться только сам хозяин, но неизбежно заплутает незваный гость, есть и запасные выходы. Словом — спокойная, в тишине, уюте и сытости, старость обеспечена, если уж не до конца дней (надежда, конечно, на это), то на несколько лет вперед, безусловно. Но… зверька точит какая-то внутренняя тревога, осаждают призраки неведомо откуда подступающих опасностей. И наступает день, когда эти призраки материализуются в едва различимом вначале, а затем все нарастающем шипении, шуршании, наконец — в гуле осыпающейся земли. Становится ясно: кто-то роется рядом, а может быть, и подрывается под казавшееся таким надежным убежище. Еще неясно, насколько велика опасность, еще сохранно жилище, но утопия «норового существования», с его покоем и уверенностью, разрушена необратимо. Вот только взглянуть этой правде прямо в лицо зверек оказывается не в состоянии, и жизнь его теперь замыкается в порочном кругу переходов от лихорадочной деятельности по дальнейшему усовершенствованию своей норы к погружению в болезненную пассивность, осознание тщеты всех усилий. Подкрадывается трусливая мысль о возможных переговорах с неведомым, охлаждаемая трезвым сознанием иллюзорности подобных надежд, и возобновляется бег по кругу, в одной из точек которого мы, вместе с автором, и оставляем злосчастную зверушку. ... https://rossaprimavera.ru/article/1989b613