Заметки инженера - исследователя

Исторический оптимизм и научно-техническое развитие - 3/3 Вернёмся к книге Перельмана «Ядерные двигатели». Это невероятно оптимистичная книга. Но из того, что там написано, используя послезнание, можно обоснованно сделать вывод, что сами по себе выгоды от использования ядерной энергии не приведут к тому, что она начнёт повсеместно использоваться. Хорошо, непосредственно открытие ядерной энергии не является таким источником веры в исторический оптимизм. Но, может быть, какое-то техническое, научное открытие, или их совокупность, породили «автономно существующую волну», которая и создала эту веру в оптимизм? Когда-то мы это обсуждали, основываясь на наблюдениях Петрова-Водкина. https://t.me/IngeniumNotes/1870 Вот был работник, например, копал котлованы. Он обучился работать на экскаваторе, и с его помощью за день может вырыть больше, чем сто человек лопатами. Как тут не поверить, что техника может решить все проблемы? И как с такой верой не родиться историческому оптимизму? Но вера идёт не от абстрактного могущества машин. А от живого человеческого и межчеловеческого опыта. "Быть радикальным — значит понять вещь в её корне. Но корнем является для человека сам человек". Нет человека - не трогают никакие внешние чудеса. У такой «волны» должна быть своя «инфраструктура». Богданов в своей «Тектологии» интересно обсуждает вопросы организации таких структур. Сравнивает религии, секты, политические партии и т.д. Если «инфраструктура» в значительной степени «зачищена» - что делать дальше? (Пример такой «зачистки» - https://t.me/IngeniumNotes/2570 ) Не может развитие науки и техники само по себе перевести человечество в «золотой век». Если верить в человечество и его перспективы, то как не верить в каждого отдельного человека? Если говорить конкретно о времени написания книги «Ядерные двигатели» (середина 1950-х), то я думаю, что своё влияние сыграла и война. Несколько месяцев назад смотрел какой-то старый советский фильм о Великой Отечественной. В нём два солдата обсуждали послевоенную жизнь, о которой один из них сказал примерно следующее. «Жизнь после войны должна быть совсем лучше, совсем новой. Иначе ради чего все эти страдания сейчас». Такое отношение всегда имеет место быть. Но это же ещё на знамя должен кто-то поднять. И суметь не разменять такое убеждение на всякую ерунду.