Я никогда не был любителем настольных игр. Но был у меня один знакомый из детства, который постоянно уговаривал меня сыграть с ним в шашки. Однако стоило ему начать проигрывать, как он будто невзначай задевал рукой доску, смешивал все фигуры, быстро выстраивал их в ряд и говорил: «Давай, теперь играем в вышибалы». После этого он с нескрываемым азартом начинал щелчками сносить мои шашки, словно именно в эту игру мы и собирались играть с самого начала. Именно этого своего знакомого из детства я вспомнил с улыбкой, читая текст, написанный и перепощенный ингушскими «юнкерами» – так мне представляются манкурты из числа силовиков и чиновников, воспитанных российской государственной машиной и считающих службу ей высшей формой жизненного успеха. Так вот, о чём это я. Махмуд-Али Калиматов рассказывает нам о событиях 1770 года как о «выборе предков» и «исторической преемственности» в вечной верности России, прямо заявляя, что этот выбор обязывает нас служить ей и сегодня. Так чем же недовольны «юнкеры»? Официальная российская версия, озвученная Калиматовым, должна была укреплять их позиции: мол, сегодняшняя лояльность России не случайна, за ней стоят два с половиной века истории, договор, присяга, выбор предков. Но после нашего критического анализа этот исторический фундамент оказывается не опорой, а самым уязвимым местом всей конструкции. И «ингушские юнкеры» это прекрасно понимают. Их раздражает не только примитивность аргумента «так завещали предки». Им крайне неприятно, что их современную политическую позицию привязывают к историческому аргументу, который они сами не способны надёжно защитить. Потому что теперь состоятельность их сегодняшней позиции начинает зависеть от состоятельности самой концепции 1770 года. А им это совершенно не нужно. Они хотят поставить свою позицию на другое основание: «Я служу России не потому, что какой-то мой предок что-то подписал 250 лет назад. Я служу ей потому, что это моя сегодняшняя идентичность и мой собственный политический выбор». По сути, это попытка отвязать современную пророссийскую идентичность от слабого исторического обоснования. Причём здесь прослеживаются две причины. Первая причина: человеку, который считает себя образованным офицером или чиновником, оскорбительно, когда его осознанную идентичность объясняют волей давно умерших предков. Это как если мусульманин говорит: «Я мусульманин, потому что считаю ислам истиной», а имам с минбара постоянно объясняет: «Мы мусульмане, потому что так завещали наши предки». Такое объяснение обесценивает его собственный выбор. Вторая причина: это попросту плохая политическая позиция. Если современную связь Ингушетии с Россией приходится постоянно обосновывать событиями 1770 года, достаточно разрушить историческую интерпретацию этих событий, и вся выстроенная на ней аргументация начинает шататься. Именно поэтому им гораздо безопаснее сказать: к чёрту 1770 год, историческую преемственность и всю эту чепуху. Сегодня существует Российская Федерация, мы её граждане и сознательно выбрали служить ей. И здесь я, пожалуй, впервые соглашусь с «ингушскими юнкерами». Эта позиция куда честнее и логичнее официальной российской версии. Если вы действительно отказываетесь от идеи, что политический выбор предков обязателен для потомков, а единственное, что имеет значение, – это ваш собственный выбор здесь и сейчас, прекрасно. Не нужно доказывать, что вы служите России потому, что так когда-то решил ингушский народ. Гораздо проще и честнее сказать: мы сами сделали этот выбор. Мы считаем себя не просто частью российской государственной системы – мы и есть российское государство. Именно такой сознательный отказ от собственной исторической памяти, преемственности и растворение себя в чужой государственной идентичности мы и называем манкуртизмом. Раз это ваш личный и осознанный выбор, то всё становится гораздо проще. Мы – гIалгIай. Вы – россияне. И вашей позиции не хватает только последнего шага – сказать: «Да, это наш выбор. Мы – манкурты. И ответственность за этот выбор тоже лежит только на нас». Ансар Гаркхо https://t.me/ingcommitte