Почему взгляд Мовсара Евлоева на кавказское сопротивление опасен? К сожалению, восприятие вооруженного конфликта на Северном Кавказе у многих до сих пор остается поверхностным - примерно таким, каким его транслирует боец UFC Мовсар Евлоев. Отвечая на вопрос журналиста о том, как он в детстве понимал, почему его отца (сотрудника силовых структур) пытались убить, Мовсар выдал ответ, целиком опирающийся на восприятие 10-летнего ребенка. То, что мальчик тогда видел лишь одну сторону медали и боялся за жизнь отца - абсолютно естественно. Но то, что Евлоев, повзрослев, так и не отрефлексировал те события и сегодня, будучи всемирно известным спортсменом, транслирует этот детский, однобокий взгляд на миллионную аудиторию - это и есть проявление политической слепоты. Мовсар свел системные покушения на силовиков к «какой-то моде» и «предвзятому отношению к людям в форме». Такой взгляд - преступное упрощение, в котором кроется огромная опасность. Общество, замечающее лишь внешние проявления трагедии, неизбежно приходит к ложным выводам. Без понимания истинных причин конфликта невозможно занять правильную политическую позицию, а без объективной оценки прошлого - невозможно извлечь из него уроки. Важно осознать: на Северном Кавказе шла не криминальная разборка, а настоящее политическое противостояние, порожденное тяжелейшим кризисом при распаде советской империи. Кавказское сопротивление сражалось за свободу от России и установление собственной государственности, в то время как Кремль задействовал весь репрессивный аппарат, чтобы этого не допустить. На острие этого удара оказалась местная полиция. Для Кремля они были удобным живым щитом, а для сопротивления и сотен пострадавших от системы семей - непосредственными проводниками государственного террора. Пока маленький Мовсар вместе с семьей с тревогой заглядывал под днище отцовского автомобиля, ища там бомбу, на другом конце города в подвалах МВД и ФСБ ломали, пытали и уничтожали пленных, а те, кто продолжал сопротивление с оружием в руках, нередко погибали вместе со своими семьями под обломками штурмуемых силовиками домов. В контексте этой войны любые правоохранительные органы с оружием в руках автоматически становились для подполья легитимными целями. Силовики были не «просто сотрудниками», а вооруженными комбатантами, представлявшими интересы оккупанта. Точно так же и российская государственная машина воспринимала любого участника сопротивления как экзистенциального врага, препятствующего укреплению ее власти. Это была война, а не «сафари на ментов», и отец Мовсара в этой войне, к сожалению, был на стороне российской репрессивной машины. Именно поэтому пытаться объяснить эту историческую катастрофу «бытовой предвзятостью к полиции» - это расписка в политической безграмотности. Пока публичные люди будут подменять национально-освободительное противостояние детскими обидами, общество останется слепым к урокам собственной истории. Ансар Гаркхо https://t.me/ingcommitte