In Exile. Исход без конца Толпа шла, словно текла река, - медленно, неумолимо, с тяжёлым перекатыванием чьих-то судеб. Каждый день к боснийской границе приходили новые люди. Их были десятки, сотни. Они стояли в очередях, занимали места, ждали, смотрели с надеждой. Гостиницы были забронированы на недели вперёд, а когда мест больше не оставалось, люди просто ложились на траву, укрываясь кто пледом, а кто - усталым молчанием. Большинство из них чеченцы и ингуши. Один беззвучно сжимал сумку, другая укачивала ребёнка, третий пристально смотрел в сторону кордона, где решались их судьбы. В воздухе висело ощущение конца. Конца терпения. Конца ожидания. Конца дома, из которого они были вынуждены уйти. Но тяжелее всего было смотреть на стариков. Они не бегут ради авантюры и не ищут лёгкой жизни. Их согбённые спины и медленные шаги суть свидетельства не внезапного решения, но последнего. Старики не покидают родных мест без причины. Если уходят и они, значит, назад дороги нет. Больше некуда возвращаться. Их лица подобны картам долгого страдания: морщины, следы измождения, глубокие взоры с оттенком удивления и обиды. Они держат за руки внуков, прижимают к груди документы и лекарства. Это всё, что осталось им и с ними от прежней жизни. Кто заставил их покинуть дома? Кто растоптал их осторожность и привычку к терпению? Кто вынудил идти по дороге, коротая ночи под открытым небом, в страну чужой речи и чужих взглядов навстречу новым испытаниям? Молодёжь ещё можно понять: она всегда стремится к свободе, рыщет в поисках работы, её сердцебиение и пульсация вен жаждут перемен. Но старики не ищут свободы. Им нужен покой. И уж если они решились на исход, значит, в покое - в самой необходимой малости - им отказано. До какого же состояния довели наш народ, что даже пожилые, люди в летах оказались среди тех, кто отправляется в путь? Зачем им бежать? От кого? От чего? Эти вопросы риторические. Однако в них заключена вся наша боль, вся скорбь и вся неотложная правда этого времени. Наблюдая эту горькую картину, я долго смотрел на людей, на наших старших с чемоданами, на наших женщин с детьми, валящимися в сон у края дороги… Как вдруг я понял, что стал свидетелем повторения истории. Перед глазами оживало мухаджирство XIX века, когда кавказцы уходили в Османскую империю, спасаясь от жестокой экспансии. Тогда, как и теперь, люди оставляли нажитое не лучшей доли ради, а от безысходности. Большинство из них так никогда и не вернулись, а их потомки спустя века рассеяны по Иордании, Сирии, Турции. Когда я гляжу на этот новый исход, мне приходит осознание, что история не закончилась. Она просто идёт по кругу. Она вечно закольцовывается. Выслушав рассказы нескольких очевидцев, я соединил их в одно целое описание. Важно подчеркнуть: я говорю сейчас всего лишь об одной граница, которая с 2022 года ежедневно пропускает через себя этот человеческий поток. Подобное происходит и в других местах, поскольку кавказцы уезжают в Турцию, Саудовскую Аравию, Египет, США, Канаду, Индонезию, Бразилию, Аргентину… География исхода ширится, как и сама боль, ставшая общей для целого народа. Мы теряем Родину, приобретая мир. Приобретая мир, мы теряем Родину. Теряя Родину, мы теряем самих себя. Такова цена жертвы, которую мы платим. ✍️ Абдуллах Кхоарто 🏳️ КИН - поделись! 23/11/2025