Последнее искушение Прометея, часть 3 (начало) Суд (3/3) (2/3) — Ты позволил. — Да. — Это одно и то же. — Нет, Павел. Галлион приблизился к нему. — Если ты когда-нибудь станешь тем человеком, которым, как мне кажется, станешь, запомни эту разницу особенно хорошо. Он снова посмотрел на толпу. — Это совсем не одно и то же. Внизу раздался странный треск. Наверное, ломали палку. Или кость. Павла вырвало. Галлион не усмехнулся а просто как-бы буднично и печально сказал: — Я же говорил, что прикажу очистить бему. От нечистот. И медленно подошел к Павлу. — Цепь заставляет человека идти туда, куда он не хочет. Он уже говорил почти ему на ухо. — Нить делает кое-что лучше. Павел закрыл глаза и сжал кулаки. Его шатало. Но приступ рвоты остановился. — Не смей. — Ты сам попросил продолжение легенды. — Я ничего у тебя не просил. — Все просят. Галлион посмотрел на площадь. — Просто разными словами. Или как тут, булькающими варварскими звуками из разодранной гортани, полной невинной крови. Он поднял руку. Павел открыл глаза. То, что некогда было Сосфеном, лежало на камне. Несколько человек ещё пытались ударить тело ногами, однако теперь между ними вдруг появились солдаты. Они не никого не били. Просто стали стеной. И толпа подчинилась. Галлион опустил руку. Павел посмотрел на ликторов. Потом на толпу. Потом на человека в броне, всё ещё державшего его за локоть. — Ты поднял руку. — Я поднял руку. — Они поняли. — Именно. Галлион улыбнулся. — Власть начинается задолго до приказа. И продолжается долго после того, как приказы становятся ненужными. Он подошёл к краю бемы. — Сосфена отнести к врачу. Вряд ли о нем кто-то услышит впредь, но мы обязаны заботиться о приличиях. Старший ликтор привычно кивнул. — Остальных? Галлион пожал плечами. — Они пришли судиться. Пусть уходят с решением. Проконсул повернулся к Павлу. — А тебя я отпускаю. Галлион посмотрел на руку человека в броне. Тот немедленно отпустил Павла. Павел всё равно не двинулся. Галлион заметил это. Конечно, заметил. — Вот теперь, — сказал он, — Прометей стоит без цепей. Павел поднял на него глаза. — И что дальше? — Не знаю. Галлион улыбнулся почти ласково. — Теперь это и есть твоя проблема. Он сделал шаг вниз. Потом остановился. — Впрочем, одну вещь я всё-таки знаю. Павел ждал. — Когда будешь писать о власти, не лги. — Я не лгу. Галлион посмотрел на Сосфена, которого уносили через площадь. — Все философы лгут. А ты все еще надеешься стать философом. — Ты не знаешь, что я напишу. — Разумеется. Галлион снова посмотрел на него. — Я всего лишь знаю, что люди захотят прочесть. С площади доносились отдельные крики. Толпа уже расходилась. — Ты напишешь, — продолжил Галлион, — что власть носит меч не напрасно. Молодой центурион на площади уже давал последние распоряжения у лужи крови под платформой. — Потому что это правда. Галлион подошел к креслу проконсула, и отвернулся от собеседника. — Но если хочешь написать что-нибудь действительно полезное, добавь то, чего люди обычно не понимают. — Что? — «И Галлион не обращал на это внимания». Павел вздрогнул. Галлион рассмеялся. — Успокойся. Это была шутка. Это напишешь не ты. Но Павел уже давно начал замечать детали. Даже если не всегда понимал, что к чему. Галлион спустился ещё на одну ступень. Теперь он стоял ниже Павла. Это почему-то было хуже всего. — Ты спрашивал, кто кукловод. Павел ничего не спрашивал. Но теперь это уже не имело значения. — Я тебе расскажу, почему наш разговор не окончен.