Сообщают, что вчера умер Евгений Чигрин. Меня это не удивило. В феврале этого года видел его в ЦДЛ на вечере издательства СТиХИ и еле узнал. Выглядел он довольно плохо. Так, как и выглядят умирающие от рака люди: исхудавший, ссутулившийся, с бледно-зеленым лицом. А 18 октября – неделю назад – получил от него письмо. Он приглашал меня с женой в гости. Писал, что ему осталось не так много. Точная цитата: «Думаю, что у меня в запасе есть полгода. Точнее, так мне сказали академики, врачи…» На самом деле в запасе у него оставалось всего 7 дней. Корю себя, что протянул с ответом, а теперь и отвечать некому. То в дороге был, то без инета сидел, то дела увлекали... Не уверен, что принял бы приглашение, поскольку сейчас чаще бываю в Тверской области, чем в Москве, но ответить, конечно, следовало. Мы были знакомы с Чигриным более 20 лет. Наши отношения не назовешь крепкой дружбой, скорее приятельством. Ценили стихи друг друга, всегда нормально общались, пересекаясь на разных литфестивалях или в московских редакциях, – это не так мало, если вдуматься. Я не хочу помнить его таким, каким увидел в феврале. Вот фото из «Независимой газеты» за сентябрь 2010 года, где мы с ним на фестивале в Феодосии, когда Крым еще не был наш. Тут Чигрин похож на себя. Именно таким он и был. Пусть таким в памяти и останется.