IEF notes

Удары по Южному Парсу и Ассалуйе направлены, очевидно, на создание дефицита на внутреннем рынке Ирана, не трогая пока напрямую его экспорт. Особенно «перспективны» в этом смысле атаки на газовую инфраструктуру, поскольку газ Иран экспортирует только в Ирак и Турцию. Турции несложно заместить его российским газом (такое уже бывало), Ирак ждет суровый дефицит (импорт из Ирана покрывал более 40% всего товарного потребления), но кто будет сейчас считаться с Ираком? Власти последнего 18 марта уже заявили, что поставки прекратились. Остается огромный внутренний рынок Ирана (порядка 265 млрд куб. м), четвертый по величине в мире (после США, России и Китая). У Ирана запредельная по мировым меркам доля газа в электрогенерации – 86%. И крайне высокая доля в балансе первичных энергоресурсов – 69% (выше только в Катаре, Омане, Туркмении, Узбекистане и Тринидад и Тобаго). В России для сравнения эти показатели, по международной статистике, – 45% и 54% соответственно. В общем, для кого нефть, а для Ирана, скорее, газ – настоящая кровь экономики. На мировом рынке газа возможное снижение добычи в Иране почти не скажется - с ним его связывает только тонкая нить поставок в Турцию (и Иран, и Ирак, по сути, изолированы от международной торговли). Но Иран вновь может атаковать катарские СПГ-заводы (другой сопоставимой по значимости мишени в регионе нет). Катар это понимает и потому сразу же выступил с официальным осуждением ударов по Южному Парсу, назвав действия Израиля и США «опасным и безответственным шагом». UPD: Только успели опубликовать этот пост, как Иран уже нанес ракетный удар по комплексу производства СПГ в катарском Рас-Лаффане.