Ideas

На рассвете 26 августа 1921 года где-то под Петроградом был убит великий русский поэт Николай Степанович Гумилёв. Об этом чёрном дне русской истории очень точно сказал большой знаток Серебряного века, автор лучшей на сегодняшний день биографии Гумилёва, к сожалению, тоже рано умерший — Юрий Владимирович Зобнин: “Три таинственных кошмара преследуют духовное бытие любого причастника русской культуры, любого „русскоязычного“, независимо от состава его биологических генов. Они влекут и мучают его, как мучила и влекла Эдипа загадка Сфинкса, которую зачем-то — пусть даже и ценой жизни! — нужно, необходимо разгадать. Человек, распростёртый в луже крови на девственно-белом снегу, в тридцатиградусный мороз. Бумажный фунтик с вишнями, зажатый в мёртвой руке. И — эхо от выстрелов в душную и сырую августовскую ночь”. Пушкин, Лермонтов, Гумилёв. Три великих русских поэта, убитых в расцвете своих творческих сил, три гения, истинное значение которых стало ясно только после их смерти. “Темен жребий русского поэта”, — написал однажды Максимилиан Волошин. В 1909 г. Волошин, вызванный на дуэль Гумилёвым, видимо, почувствовал, что может стать орудием этого “тёмного жребия” и дважды сымитировал осечку (в руках у секунданта, Алексея Толстого, пистолет отлично выстрелил — в снег). Так Волошин не стал новым Дантесом или Мартыновым, уступив эту сомнительную “славу” красноармейцам, расстрелявшим Гумилёва на полигоне в Бернгардовке. История всё расставила по своим местам. Те, кто убил Гумилёва, те, кто впоследствии пытался вычеркнуть его имя из истории России — утонули в тёмных водах Леты. Если мы сейчас и вспоминаем их имена, то так, как вспоминают вымерших отвратительных чудовищ мезозоя. А Гумилёв — как и Пушкин, как и Лермонтов — вот он, с нами, живой. Пока существует русская культура, русская поэзия — живы и они. (Из статьи "Паруса Николая Гумилёва", опубликованной в журнале Fitzroy Magazine 26 августа 2021 года).